Чтение онлайн

— Я ее нашел.

Владимир резко оборачивается. Неужели мне удалось его удивить? Не верится. А вот же…

— И ничего мне не сказал! — журит по-отечески.

Видно, я и правда много сделал для человечества, раз он и это спускает с рук.

— Там все сложно, — морщусь.

— А кому сейчас легко? — философски пожимает плечами Горин и, снова сцепив за спиной руки, поворачивается лицом к городу.

— Теона отказывается оформлять наши отношения.

— Она душевно больна? — на полном серьезе уточняет Владимир.

— Нет. Но она отрицает закон. И не желает ему подчиняться.

По комнате прокатывается громкий смех Первого консула.

— Разве это не смешно, Тор? Твоя пара… И анархистка?

— Лично мне не до смеха, — хмурюсь.

— Понимаю, — кивает Владимир. Его настроение резко меняется. Я отчетливо улавливаю момент, когда наш разговор переходит из почти дружеского в рабочий. Он и я… Мы снова не люди, а функции. — Но я нисколько не сомневаюсь, что ты найдешь подход к кому угодно. Брак даст тебе нужный социальный рейтинг, чтобы претендовать на министерское кресло. Беременность жены практически его гарантирует.

В этом и заключается главный парадокс мира, который мы построили. Я могу достичь каких угодно высот. Стать самым результативным командующим за несколько десятилетий. Я могу гасить бунты, предугадывать вспышки нестабильности, просчитывать поведение толпы и одиночек с одинаковой точностью. Я могу толкать систему вперёд, удаляя из нее слабые звенья, следуя понятной стратегии.

Но этого недостаточно. Потому что на последнем уровне меня один черт обойдёт буквально любой представитель Первого круга, у которого есть потомство. Системе плевать на твои достижения, для нее важно лишь, продолжил ты свою биологическую линию или нет. Ты никогда не станешь по-настоящему высшим, если по дому у тебя не бегает хотя бы один ребенок.

Осознание этого факта выводит меня из себя, хотя мне давно чужды такие примитивные чувства. Не понимаю, почему на вершине иерархии ты один черт должен подгонять себя под какой-то шаблон. Но если единственный способ в него вписаться — это оформить союз, который не имеет ничего общего с выбором, придется работать с тем, что есть. Это даже легко, если помнить о выгоде.

Почему я вообще решил, что Владимир сделает для меня исключение? Если система требует, чтобы я заплатил за министерское кресло такую цену, значит, так тому и быть.

— Понимаю.

— Вот и славно. Надеюсь, официальное уведомление уже отправлено? — Владимир проходится по мне внимательным взглядом. Я развожу руками. — Почему тянешь?

— Для начала ей нужно перепрошить чип. Ее… кхм… поврежден.

— Сделай с этим что-нибудь. И побыстрее. Медики делают все, чтобы продлить Дариану жизнь, но их ресурсы не бесконечны.

На этом наш разговор заканчивается. Прощается со мной Владимир уже посредством обмена мыслями, так ярко окрашивая их в эмоции, что я на прощание трясу головой.

Из кабинета Первого консула выхожу с тем же выражением лица, с каким вхожу на ковер к начальству после подавления очередного очага нестабильности. То есть с лицом, на котором эмоции отсутствуют в принципе.

Коридор административного блока встречает меня выверенной тишиной и ровным светом. Здесь всё подчинено одной задаче: не мешать тем, кто принимает решения, выбрать правильное.

Я делаю несколько шагов, когда ощущаю чужое присутствие.

— Тор, — раздаётся сбоку.

Марк.

Я чуть притормаживаю, давая другу возможность подстроиться под мой темп. Он единственный, кто не воспринимает это как демонстрацию превосходства. Мы знакомы слишком давно, чтобы играть в подобные игры.

— Что-то долго тебя песочили, — замечает он.

— Почему сразу песочили?

— Потому что выглядишь ты так…

— Как?

— Будто тебя хорошенько взгрели, — хмыкает приятель. Я останавливаюсь. Он тоже.

— Уж кто бы говорил. Дома что? — отвечаю внимательным взглядом, тем самым давая понять, что ему нет нужды держать передо мной лицо.

— Ничего нового, Тор. Этой суке нравится власть, и она ей по полной пользуется.

Марк ничего больше не говорит, но мне и не надо. Я и так знаю, что он имеет в виду. Как и я сейчас, он в свое время тоже был вынужден связать судьбу с женщиной, которая изначально имела с ним мало общего. К счастью, она была не единственной ему подходящей парой, и ему не пришлось жениться. Что, впрочем, не избавило Марка от проблем. Потому что Ирма оказалась одной из тех, кто очень быстро понял, какие выгоды сулит ее положение. Она нашла брешь в системе и со временем научилась виртуозно ее использовать себе во благо.

— Она счастлива, — глухо добавляет Марк после паузы. — По-настоящему. Господи, да она вытащила гребаный счастливый билет! Пятый круг, Тор. Она бы там сдохла. А теперь у неё дом, доступы, охрана, статус. И двое детей как универсальное средство давления...

Удивляет, что Марка так сильно прорвало. Я же в курсе его ситуации, да и Закон о защите репродуктивных пар мне знаком наизусть. Права женщин, родивших более одного ребенка, расширяются экспоненциально. Мне не нужно разжевывать, в каком дерьме оказался мой друг по воле этого самого закона. Но он почему-то все говорит и говорит, глядя куда-то в сторону.

— А моя жизнь похожа на ад. — Я вынужден терпеть все ее капризы и исполнять все прихоти, чтобы не дать ей повода ограничить время моего общения с детьми.

— Этот закон нужно доработать.

— Да... Я все для этого делаю. Вот ты злишься, что до сих пор не обнаружил свою пару… Но если хочешь знать мое мнение — это лучшее, что с тобой случилось. Ни одна должность не стоит того. Уж поверь моему опыту.

Мы продолжаем идти. Коридор мягко перестраивается под наш маршрут, убирая служебные ответвления и подводя нас к выходу из резиденции, как тут в меня прилетает мощной ментальной волной.

— Эй! Марк, твою мать. Какого хрена?

Трясу головой, не успев увернуться от всплеска его тяжелых, вязких как дым эмоций… Тут и усталость, и раздражение, и постоянное фоновое напряжение, к которому Марк, судя по всему, давно привык и перестал считать ненормальным. Все это в принципе можно стерпеть, но только не оглушающую черную ненависть.

— Прости, — кается друг, растирая переносицу. — Вырвалось.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, хотя ответ очевиден.

— Нет, — честно отвечает Марк. — Но это уже давно не новость. Да и что есть порядок?