Чтение онлайн

Дважды Кораблёв получал ангажемент ехать на повышение в сельские райончики. Один был депрессивным и внимания не заслуживал, а вот Клеверовский район, граничащий с Нижегородской областью, выглядел вполне пристойно. Заповедная природа, самобытная культура, промышленность на подъёме благодаря совместным предприятиям.

Тормозили бытовые аспекты. В Остроге – трёхкомнатная квартира из тех, что именуются «улучшенной планировки». Рядом с домом – отапливаемый гараж. Родители – пенсионеры, у них дача с двадцатью сотками земли, надо помогать.

Барьеры, однако, не носили фатального характера. Отец с матушкой – люди пожилые, но, слава Богу, не беспомощные. Переезд предстоял не за тридевять земель, подскочить на машине в случае необходимости – вопрос пары часов. И жильё, находящееся в собственности, никто не отнимет. Квартира, гараж, земля под ним – это всё активы.

Главная препона заключалась в Оле. Переезжать в областной центр супруга была согласна, в столицу – тем более, а вот в «дыру» забираться отказывалась наотрез.

«Кем я буду работать в деревне? Ты подумал? Приличная школа там имеется? Ты не забыл – ребёнку скоро в первый класс. В церковно-приходскую я его не отдам!»

С тяжёлым сердцем отклоняя оферты, Кораблёв не забывал поблагодарить руководство за оказанное доверие. Во второй раз кадровичка Алла Тарасовна процедила ядовито: «Больше предложений не жди! Кукуй в замах до пенсии».

Строптивец промолчал, понимая эфемерность прозвучавшей угрозы. Скамейка запасных у отдела кадров коротка. Из резерва его не исключили.

В СК он шёл на должность, равнозначную межрайпрокурору. «Полковничью», как принято говорить во всех организациях, где носят погоны. То есть «старший советник» не за горами. А оклад за счёт того, что отдел будет иметь статус городского, должен получиться даже повыше, чем у Аркадьича.

В здании темно и аномально тихо. Шаги по пустынному коридору рождали эхо.

Прогулявшись из кабинета до мест общего пользования и обратно, Кораблёв раскрыл на закладке ежедневник и дополнил план неотложных мероприятий записью под номером «17».

«Найти и оформить уборщицу».

Вопрос относился к категории суперпроблемных. У госструктур в провинции с санитарией беда. При посещении туалета впору респиратор надевать. Всё упирается в деньги, их у бухгалтерии или очень мало, или нет совсем. Или жаба душит.

От неизбежности скорого отъезда Кораблёва охватила грусть. Без малого четырнадцать лет отпахал он в казённом доме на улице Советской. Масса воспоминаний с этими обшарпанными стенами связана.

Но волшебный пинок судьбы пойдёт на пользу прогрессу. Условия труда в межрайпрокуратуре давно несносные. Теснотища, яблоку упасть негде.

Стало традицией, что молодёжь начинает карьеру с каморки без окон, прямое назначение которой – архив. Один помощник прокурора подселён к машинистке в проходную комнатку. Улучшения «жилищных» условий не предвидится.

Следователей в строю сейчас – восемь штыков. Расширение штата случилось, как полагается, с большущим опозданием. После вступления в силу нового УПК [3] , удвоившего прокурорскую подследственность, год надрывались впятером.

Когда, наконец, пополнились, всем на Советской места не хватило. Трое следопытов обитают в бывшем «красном уголке» общежития УТТ [4] . Респект мэру, вошёл в положение: на безвозмездных условиях выделил пустующий флигель. Но расположен он на другом конце города, на Машинке. Много времени съедают разъезды. И контроль за «хуторянами» условный. Не так часто, как хотелось бы, удаётся вырваться, чтобы подтянуть дисциплину в филиале.

Не по нраву Кораблёву соседство его ребят с помощником тюремного прокурора Сверчковым, чемпионом мира по решению шкурных дел. Ветеран не коррумпант и не выпивоха, но он разлагает мальчишек циничными речами о прогнившей системе, из которой надо срочно делать ноги. Притом, что сам демагог, имея максимальную выслугу, сваливать на пенсион не торопится.

В создающемся следственном отделе штат подрастёт дополнительно. Прибавятся зам и секретарь. Плюс водитель, ему тоже угол нужен.

Для полноценной работы требуются комната для хранения вещдоков, сушилка, помещение для опознания, оборудованное стеклом с односторонней видимостью, столовая и душевая.

И это не барские прихоти, всё это действующими приказами Генерального прокурора предусмотрено.

Кораблёв, разумеется, зондировал в горадминистрации насчёт пристанища. Один вариант показался более-менее, но он требовал ремонта системы отопления, а это опять деньги, которых в текущем году не предвидится.

«Чего, спрашивается, я высиживаю? Какой смысл?!» – горечь во рту от кофе и сигарет достигла кризисной отметки, кончик языка не банально пощипывало – жгло.

Неудивительно, ибо суточная норма «курятины» перевыполнена. С утра высмолил полторы пачки «Винстона». Классического, в котором содержание никотина – 0,8 миллиграммов!

Осознавая пагубность привычки, на сегодня Кораблёв оставил себе лимит в одну-единственную сигаретку. Ритуальную, после ужина. Если, конечно, форс-мажора не случится…

Без четверти десять прозвонился Коваленко:

– Мы с шефом решили: всем сидеть – смысла нет. Езжай домой, Александр Михайлович. Но будь на связи!

– Всегда на связи, Виктор Петрович. Правильно, надо отдохнуть. Завтра трудный день.

– Никакой не трудный! Судьбоносный, важный! Новая эпоха грядёт.

– Будем надеяться, – половинчато согласился Кораблёв.

Жизнь в миллионный раз подтверждала закон о неисповедимости путей Господних.

Коваленко – вновь его начальник. Семь с половиной лет назад тогдашний прокурор Трель выдавил Виктора Петровича в область. Со скандалом и понижением.

Многие думали, что в УСО [5] благодаря своему строптивому нраву провинциал сдуется. А он, выказав поистине гладиаторские таланты, пробился в начальники отдела. Набрав аппаратный вес, переквалифицировался в природоохранные прокуроры. Параллельно защитил кандидатскую. По линии науки свёл знакомство с тузами из ГП [6] . Один из них – тоже остепенённый, амбициозный, неприлично молодой – взял верх в аппаратной схватке за пост руководителя СУ области, престижно граничащей с московской. Информации о триумфаторе имелось по минимуму, настоящий кот в мешке. Зато хорошо были известны повадки его правой руки.

Людям меняться несвойственно. Коваленко рубль за сто остался крамольником по жизни. Каково с ним будет работать? Точнее – под ним. Не станет ли он сводить счёты за то, что при его изгнании Кораблёв избрал лоялистскую позицию? Не поддержал коллегу, пострадавшего за правду. Охотно занял неостывшее кресло зама.

«А что я мог? – оправдания неуместны, Кораблёв перенаправил мысли в рациональное русло. – Каяться мне не в чем. А вот ухо надо держать востро. Петрович – жук ещё тот! Смотри-ка, не на мобильник звонит, на городской. Проверяет, реально ли я на работе. Убедился? То-то. За то, что домой отпустил, благодарствую. Покатили!»