Чтение онлайн

К сожалению, он выглядел обеспокоенным.

– Звучит гнусно.

Лукас наморщил брови.

– Кто их посылает?

– Не знаю.

Сначала я думала, что это была Элисон ДиЛаурентис.

Она остановилась, отбрасывая волосы с глаз.

– Я знаю, это дебильно, но в первом сообщении говорилось о таких вещах, о которых знала только она.

На лице Лукаса возникло отвращение.

– Тело Элисон нашли когда, с месяц назад? Кто-то играет ее роль? Это... это извращение.

Ханна замахала руками.

– Нет, я начала получать эти сообщения до того, как нашли тело Эли, так что никто еще не знал, что она была мертва...

Ее голова начала болеть.

– Это сложно и... не волнуйся об этом.

Забудь, что я что-то говорила.

Лукас с тревогой посмотрел на нее.

– Может, тебе стоит позвонить копам.

Ханна фыркнула.

– Кто бы это ни был, он не нарушает закон.

– Но ты не знаешь, с кем имеешь дело, - сказал Лукас.

– Это, наверное, просто какой-то придурок.

Лукас остановился.

– Разве копы не говорят, что, если вас беспокоят, например, телефонными розыгрышами, это скорее всего кто-то, кого ты знаешь? Я видел это на криминальном шоу.

Ханну охватил холод.

Она подумала про сообщение Э: один из твоих старых друзей кое-что от тебя скрывает.

Кое-что значительное.

Она снова подумала о Спенсер.

Однажды, вскоре после исчезновения Эли, отец Спенсер взял их четверых в Уайлдвотер Кингдом, аквапарк не слишком далеко от их дома.

Когда Ханна и Спенсер забирались по ступенькам на Чертов Обвал, Ханна спросила ее, злились ли они с Эли друг на друга за что-то.

Лицо Спенсер стало такого же цвета мерло, как ее бикини Tommy Hilfiger.

– Почему ты спрашиваешь?

Ханна нахмурилась, прижимая резиновый коврик для бассейна к груди.

– Мне просто любопытно.

Спенсер подошла ближе.

Воздух замер, и все всплески и стуки, казалось, исчезли.

– Я не злилась на Эли.

Она злилась на меня.

Я понятия не имела, почему, понятно?

Потом она развернулась на сто восемьдесят градусов и пошагала вниз по деревянной лестнице, практически отталкивая других по пути.

Ханна поджала пальцы на ногах.

Она не думала о том дне некоторое время.

Лукас прочистил горло.

– О чем записки? О сырных делах?

Ханна посмотрела на окна на крыше Розвудской церкви, места мемориала Эли.

"Пошло оно", - подумала она.

Она рассказала Лукасу про Э - почему не про все остальное? Это было как те упражнения на доверие, которые она выполняла в лагере после шестого класса: девочка по имени Вивиан Роджерс, с которой она жила, становилась за ней, а Ханна должна была падать ей на руки, веря, что она поймает Ханну, а не уронит ее на траву.

– Ага, сырные, - тихо сказала она.

– И ты, возможно, слышал о других вещах.

Обо мне ходит множество слухов.

Например, о моем отце.

Пару лет назад он переехал и сейчас живет со своей прекрасной приемной дочерью.

Она носит второй размер.

– А какой размер носишь ты?
– смущенно спросил Лукас.

Она глубоко вздохнула, игнорируя вопрос.

– И меня поймали на краже нескольких украшений из Tiffany и машины отца Шона Эккарда.

Она посмотрела вверх, удивленная, что Лукас не выпрыгнул через край корзины в отвращении.

– В седьмом классе я была безобразным уродом.

Даже несмотря на то, что дружила с Элисон, я все еще ощущала себя... никем.

Мона и я, мы тяжело работали над переменами и, думаю, мы обе стали... Элисон.

Какое-то время это работало, но больше нет.

Услышав свои проблемы произнесенными вслух, она звучала как неудачница.

Но так же было и тогда, когда она отправилась с Моной в загородный спа и прошла процедуры на толстой кишке.

Процесс был ужасен, но после него она почувствовала такую свободу.

– Я рад, что ты не Элисон, - тихо сказал Лукас.

Ханна округлила глаза.

– Все любили Элисон.

– Я нет.

Лукас избегал изумленного взгляда Ханны.

– Я знаю, это ужасно звучит, и то, что с ней произошло, жутко.

Но она не была со мной такой уж милой.

Он пустил столб огня в шар.

– В седьмом классе Эли распустила слух, что я гермафродит.

Ханна внимательно посмотрела вверх.

– Эли не распускала этот слух.

– Она это сделала.

Вообще-то я сам начал это за нее.

Она спросила на футболе, не гермафродит ли я.

Я сказал, что не знаю - я не имел понятия, что такое гермафродит.

Она засмеялась и рассказала всем.

Позже, когда я узнал значение, было слишком поздно - слух разошелся.

Ханна уставилась на него, не веря.

– Эли бы так не сделала.

Но... Эли могла так сделать.

Это Эли приучила всех звать Дженну Кавано Снежок.

Она пустила слух, что у Тоби рыбьи жабры.

Все принимали что угодно от Эли как евангелие.

Ханна выглянула за край корзины.

Тот слух о Лукасе, будто он гермафродит, начался после того, как они узнали, что он собирается прислать Ханне коробку в форме сердца в Конфетный день.

Эли даже пошла с Ханной купить новые брюки Sevens с блестящими карманами, чтобы отметить это дело.

Она сказала, что обожает их, но, вероятно, про это тоже солгала.

– И ты не должна говорить, будто ты отвратительна, Ханна, - сказал Лукас.

– Ты такая, такая хорошенькая.

Ханна засунула подбородок в воротник своей футболки, чувствуя себя удивительно смущенной.

– Да, ты такая.

Я не могу перестать смотреть на тебя.

Лукас состроил рожицу.

– Черт, извини.

Я, вероятно, вышел за дружеские рамки?

– Все нормально.

По ее коже распространился жар.

Ей было так приятно услышать, что она хорошенькая.

Когда в последний раз кто-нибудь говорил ей это? Лукас настолько отличался от идеального Шона, насколько парень вообще мог быть.