Чтение онлайн

Пересчитав каждого из нас и взяв кровь на анализ, строгий надзиратель Митч нервно стучит пяткой своего до блеска начищенного сапога. Он отвечает головой за то, что каждый из нас может выкинуть. Я оглядываю остальных собравшихся. Девушек почти столько же, сколько и парней, все в одинаковой унылой униформе. Каждый растерянно стоит, потупив глаза в пол. Многие из них уже забыли, как пользоваться даром, преподнесенным им при рождении. “Даром или проклятьем?” – пронеслось у меня в голове.

– Все анализы замечательные, – с облегчением констатировал наш угрюмый надсмотрщик, получив от лаборанта в голубом фартуке заветную бумажку.

У нас ежедневно брали кровь, чтобы отслеживать, не выплевываем ли мы таблетки. Наказание за проступок – прилюдная порка.

– Через десять минут катер заберет нас отсюда и доставит в ближайший порт. Уже через несколько часов вам посчастливится предстать перед самыми важными семьями нашей страны. Не облажайтесь!

– Счастливчики! – хохотнула Мия, покинув свое место в строю.

В руках у девушки был пластиковый стаканчик с водой, который она протянула мне.

– Спасибо, – пробормотала я, жадно пригубив.

– Девочки, прикроете меня? Хочу попрощаться с Келли.

– Уверен, что сейчас лучшее время? – закатила глаза Мия.

– Я не увижу ее еще год, а если нас отправят в точку военных действий, то, может, вообще никогда, – Алан обреченно вздохнул.

– Беги, – кивнула я, – если будет нужно, мы что-нибудь придумаем.

– У тебя три минуты, придурок! – толкнул его Мия. – Дальше будешь отвечать своей шкурой.

– Спасибо, девочки! – крикнул уже на ходу Алан, направляясь в сторону комнат.

– Знаешь, тебе стоило ему признаться, – говорю я, допивая последние капельки воды.

– Этот осел никого кроме своей Келли не видит. Неужели я должна так унижаться?

– Лучше сейчас, потом может быть поздно.

– Не говори так, – грозно бросила подруга. – Да, нас купит очередная напыщенная дура, возомнившая себя героиней войны, но мы все также будем вместе. И пусть они делают, что хотят, но нас они не разлучат!

– Ты права, – заявила я, побеждено поднимая руки.

Хотя не существовало закона, запрещающего мужчинам покупать на аукционе напарника противоположного пола, это негласное правило исправно соблюдалось. Надо заметить, это, хоть немного, но радовало. Мы не достанемся Адаму Эвансу, бездушному наследнику Омера Эванса. Все знали, что сегодня он будет присутствовать на торгах. Достигнув двадцати пяти лет, младший сын главы государства решил вступить в армию, чем несказанно порадовал своего кровожадного отца. Каждый заключенный здесь ненавидел Адама. По указке его отца умерли десятки нам подобных, нас отняли у родителей, лишили детства, а в завершении насильно заставят вступить в армию. А теперь его сыночек захотел приручить одного из нас и вступить в ряды военных на благо нашего великого государства. Тошнота снова подкатила к горлу.

– Лилит, ты тут?

– Да, просто задумалась, – успокоила я Мию.

– Следуйте за мной к южному выходу, – прогремел над нами голос Митча.

– Блин, где Алана черти носят?

– А вот и я, девочки, соскучились? – лицо парня сияло.

– Ты слишком счастливый после разлуки с любовью всей твоей жизни. Неужели ты понял, что Келли – бездушная стерва, и сам бросил ее? – выдала Мия, от чего я чуть не поперхнулась смехом.

– А вот и нет, зануда. Просто меня ожидал очень неожиданный и крайне глубокий подарок, если вы понимаете, о чем я, – заулыбался друг.

– Не хотим ничего знать! – запротестовала я, заметив помрачневшее лицо Мии.

Я незаметно сжала руку подруги. Ответом мне была благодарность в ее больших темных глазах. Девушка заправила темную прядь коротких черных, как смоль, волос за ухо и гордо подняла подбородок, шагая навстречу прохладному ветру. Впервые за десять лет мы оказались на свежем воздухе. Легкий бриз ласкал кожу, заставляя волоски на затылке встать дыбом от удовольствия, солнце нежно согревало лицо, от чего приходилось щуриться, а шум воды завораживал. Кажется, мое сознание взорвалось, осознав, сколько вокруг звуков: щебет птиц, писк грызунов, шелест листвы, жужжание пчел.

Усадив нас в каюту и завязав глаза, был дан сигнал к отплытию. Некоторые устройства все же удалось запустить после катастрофы благодаря аварийным генераторам. Сквозь плотную материю невозможно было разглядеть хоть что-то, но я радовалась, что могу чувствовать легкое покачивание волн, слышать скрежет руля капитана и хлопки крыльев чаек. Не знаю, сколько именно времени прошло, но, когда нас высадили на небольшой тихой пристани и высвободили органы чувств, уже смеркалось. Небо окрасилось пурпурным, оранжевым и фиолетовым, солнце могучим раскаленным обручем уходило за горизонт, а кожу немного покалывало от прохлады. Двигаясь по узкой мощеной дорожке к поджидающему нас микроавтобусу, я уловила всплеск энергии. Сначала он был слабым, но с каждой секундой разрастался, силясь вырваться наружу. Синие языки силы сплетались перед моими глазами.

– Алекс, нет, не надо! – крикнула я, но было уже поздно.

Алекс, сильная и боевая девчонка, не щадившая свое тело ни днем ни ночью и регулярно тренировавшаяся при каждом удобном случае, вскинула руки. Вода, окружающая нас, в эту же секунду забурлила, запенилась и выросла в огромную, мощнейшую волну. Алекс побежала ей навстречу, желая скрыться, отступить под защиту повинующейся ей стихии, но седативные сделали свое дело. Девушка не была достаточно проворна для придуманного ей маневра, не была достаточно быстра для того, чтобы спрыгнуть с помоста и достичь края причала. Надзиратель одним отрепетированным движением достал черную коробочку с номерами на ней и нажал на кнопку. Алекс упала навзничь, будто ей по голове ударили чем-то тяжелым, пара ребят сделали выпад в ее сторону.

– Стоять, если не хотите быть следующими! – прокричал надсмотрщик.

Все остолбенели, глядя, как медсестра подошла к бездыханному телу девушки, приложила два пальца к вене на ее шее и покачала головой. Мия в ужасе закрыла рот руками, а Алан обнял ее за плечи, привлекая к себе и заслоняя от развернувшейся трагедии. Они с Алекс были хорошо знакомы, так как первые годы жизни росли на одной улице, у них были хоть и обрывочные, но зато общие воспоминания из детства.

Нас часто пугали рассказами, что в случае нападения или побега персонал имеет право активизировать капсулу с ядом, вживленную нам под кожу при поступлении в интернат. Однако никто из ребят в это не верил, но и проверять не желал.

– Хватит стоять! Двигаемся дальше! – услышали мы новую команду и обреченно поплелись вперед.

В автобусе нам снова завязали глаза, но это было весьма кстати: помогало сдерживать слезы, ведь правительство снова убило одного из нас. По ухабистой, неровной дороге водитель даже не старался ехать тише. Машину все время подкидывало и кренило то вправо, то влево, заставляя нас заваливаться друг на друга или падать в проход.

Наконец, после нескольких тошнотворных часов прозвучал приказ встать. Нас по одному запустили в Тюремную башню. В прошлом это было местом заключения под стражу, позже архивом, библиотекой, музеем. Сейчас, судя по всему, новое правительство использовало это старинное сооружение для проведения встреч, банкетов и аукционов. Снаружи здание выглядело огромным. Его светлые стены были отделаны светлым камнем, фасад украшали красные часы с позолотой, а на вершине сверкал колокол, призванный предупреждать жителей об опасности. Внутреннее убранство помещения совсем не вязалось с его прошлым предназначением. Высокие потолки украшались витражами и фресками, стены сверкали золотистыми росписями, а полы покрывали изумительные ковры с замысловатыми узорами. Мебели было немного: только царственные кресла из красного бархата, столы из цельных пород дерева и несколько диванов для самых важных гостей. Это просторное помещение, выполненное в лучших традициях античного декора, совсем не вписывалось в современные реалии разрухи, голода и нищеты. Столы ломились от хрустальных бокалов, наполненных шампанским, блюд с сыром, орехами и виноградом. Мы были первыми, кто вошел этим вечером в величественные двери башни помимо официантов, бегающих по всему залу в накрахмаленных рубашках. В самом дальнем углу, у огромного панорамного окна, я разглядела сцену, где и выставят “экспонаты” для продажи.

Перед прибытием основной четы нас завели в небольшую каморку, где уже в сотый раз проинструктировали о правилах поведения: не дерзить, не хамить, не смотреть в глаза, не использовать силу.

– Ты кого-нибудь видишь? – прошептала Мия, указывая на приоткрытую дверь.

Я вытянулась, но обзору мешала тучная фигура какого-то мужчины. Зал стремительно наполнялся людьми, это можно было понять по оживленным, громким голосам, доносящимся ото всюду. Наконец толпа затихла, и к микрофону подошла женщина лет пятидесяти в атласном красном платье. Я так давно не видела красивой одежды. Ткань облегала ее фигуру, словно вторая кожа, а яркий оттенок безумно подходили к ее огненно-рыжим волосам.