Чтение онлайн

— Я по гостевому, — назвав пароль, я выложили перед ней справку.

— Хорошо, — кивнула она. — Пойдемте, провожу вас в комнату ожидания. Там можно оставить вещи.

От холла отходило два коридора. Мы свернули в левый. В нем я насчитала шесть дверей: по три с каждой стороны.

— Это ваша, — девушка открыла ту, на которой висела табличка с цифрой 3. — Дверь закрывается изнутри. Выйти вы сможете только со мной.

— А если… в туалет?

— Рядом с дверью есть кнопка вызова. Если вдруг решите уйти, тоже звоните.

— А многие уходят? — я положила сумку на диванчик и огляделась.

— На моей памяти только один человек. Вы приехали рано, долго придется ждать. Мало ли вдруг передумаете. Запоминайте. После каждой встречи выходите по сигналу в ту дверь, в которую вошли. И переходите в соседнюю. Ту, что слева. Не перепутайте. После шестой спускаетесь вниз и идете в свою комнату. На столике будет лежать бланк. Напишете сверху свой номер — третий. И отметите номера встреч, которые вам понравились. Допустим, вам понравился первый мужчина. Ставите галочку или крестик в первый квадратик. Или, например, не понравился третий. Отмечаете всех, кроме него.

— А если никто не понравился?

— Значит, никого не отмечаете, — усмехнулась она. — И просто идете домой. Если будет совпадение в выборе, продолжите общение. Если совпадений окажется больше одного, выберет компьютер. Вопросы есть?

— Нет.

— Хорошо. Если что-то вдруг понадобится, зовите.

Еще раз показав на кнопку вызова, девушка вышла. Мягко клацнул замок. Я подождала немного и осторожно нажала на ручку.

И правда заперто.

Наверно, никогда еще время не тянулось так томительно. Говорят, что нет хуже, чем ждать и догонять, но когда догоняешь, хоть что-то делаешь. Я открыла в телефоне интернет и попыталась читать Дзен, но глаза бегали по строчкам, а смысл утекал куда-то в другое измерение. Однако желания нажать на кнопку и удрать не появилось.

Часы уже показывали семь, но ничего так и не произошло. И еще через пять минут. И только когда стрелка подползла к десяти минутам, дверь открылась.

— Готовы? — спросила девушка. — Идите по коридору до конца, увидите лестницу. Подниметесь на второй этаж и зайдете в первую комнату.

— Можно сказать, что я новенькая?

— Да, конечно.

Поднимаясь наверх, я успела удивиться про себя, как удается скоординировать все так, чтобы никто никого не увидел. Открыла дверь — и оказалась в темной комнате. Несколько крохотных точек светодиодов под потолком позволяли разглядеть лишь то, что в середине стоит стол, за которым кто-то сидит.

— Привет, — сказал мужчина, когда я села напротив.

Открыв шкаф, я сняла с вешалки халат — самый обычный, белый, махровый, как в приличной гостинице. Не новый, разумеется, но хорошо выстиранный, пахнущий цветочным кондиционером.

Господи, что я делаю?!

Еще не поздно было уйти. Ринка сказала, что можно в любой момент. И администраторша подтвердила. Ну да, невидимка будет разочарован, подумает, что я идиотка. Но не все ли равно? Я его не видела и никогда не увижу.

Тут я вспомнила, как он целовал мою руку. Да нет, это даже поцелуями назвать было сложно. Какая-то необычная ласка, тонкая, затягивающая в себя. И снова шевельнулось волнение, как рыба в воде. Словно круги пошли — круги желания.

Я стянула через голову свитер, расстегнула брюки, провела рукой по груди, животу — то ли разгоняя эти круги, то ли, наоборот, собирая. Это было странное чувство, в котором смешались любопытство и страх, нетерпение и стыд.

Просто новый опыт, сказала я себе, снимая все остальное и надевая халат. Халат, которым не раз уже пользовались другие женщины перед такими же свиданиями. И кто-то из них вот так же, в первый раз. Интересно, многие ли из них потом вступили в клуб?

Пройдя по коридору, я остановилась перед дверью. Вдохнула поглубже, нажала на ручку и оказалась в широком тамбуре. Ну да, понятно, чтобы не впустить в комнату свет из коридора. Последний рубеж…

Темнота. Полная. Здесь не было даже тех крошечных пятнышек света под потолком. Живая, дышащая темнота, в которой точно кто-то есть. Человеку свойственно бояться темноты, потому что она может таить в себе опасность. Темнота — это неизвестность, а неизвестности мы боимся даже больше смерти. Впрочем, смерть — это как раз и есть неизвестность.

Дина, ты пришла сюда философствовать — или трахаться?

— Иди вперед, — позвал он. — Осторожно, не торопись.

Один шаг, второй, третий. Препятствие. И ощущение встречного движения. Когда глаза не видят, все другие чувства мгновенно мобилизуются и предельно обостряются.

Прикосновение к ноге — хоть я и ждала его, но все равно вздрогнула. Руки пробрались под махровую ткань, тяжело и горячо легли на бедра. Пояс развязался словно сам собой, халат соскользнул.

И как я, интересно, потом буду его искать?

Невидимка потянул меня к себе, я потеряла равновесие и наверняка упала бы, если бы он не подхватил и не помог забраться на… кровать? Скорее уж на ложе, неожиданно низкое. Видимо, чтобы было невысоко падать, если что.

— Не бойся, — рассмеялся он тихо, — Ляг на живот и постарайся расслабиться.

Я послушно повернулась, положив голову на сложенные руки. Пальцы коснулись спины, пробежали вдоль позвоночника, а за ними целое стадо мурашек. Не ледяных, колючих, а теплых, приятных, на мягких бархатных лапках.

А в темноте, оказывается, может прятаться не только опасность.

Я поймала себя на том, что губы тронула улыбка. Не нервная гримаса, а самая настоящая улыбка.

Он и в самом деле был невидимкой — не только потому, что я не могла его видеть. У кинестетиков зачастую плоховато с визуальным воображением, поэтому я даже не пыталась его представить, полностью сосредоточившись на чувственном восприятии. Это было так же необычно и так же волнующе, как во сне. Абсолютно чистые ощущения, никак не связанные со зрительными образами.

Мое тело тоже исчезло. Или стало проницаемым, как голограмма, под которой прятались обнаженные нервные окончания. Они отзывались на каждое прикосновение, как будто замыкались электрические провода. Он продолжал гладить мою спину, то легко, летуче, то тяжело и плотно, словно продавливая кожу. Мне не хватало воздуха, самую капельку, чуть-чуть. Короткий вдох, длинный судорожный выдох. Немного кружилась голова.

Теплое дыхание коснулось спины. Язык тонко и влажно прочертил две линии под лопатками, пунктиром отметил каждый позвонок, сверху вниз, задержался на ямочках под поясницей. А пальцы тем временем рисовали смайлики под ягодицами — вкрадчиво, немного щекотно и так чувственно, что хотелось впустить его внутрь. Если и оставалось еще какое-то смущение, неловкость, то их смыло влагой, обильно сочившейся между напряженно набухшими губами.