Чтение онлайн

– Тогда и детская преступность вам не нужна!
– настаивала девушка.

Офицер кашлянул и снова постучал в уже приоткрытую дверь. Голоса смолкли. Он вошел внутрь, матовый пластик двери закрылся за ним, снова отрезав меня от происходящего в кабинете.

Мне оставалось только ерзать на сиденье, гипнотизируя дверь взглядом.

Волнение нарастало, заставляя трястись колени, потеть ладонь, шевелиться волосы на затылке. Зачем пришел этот офицер? Они отправят мое дело в суд? Что со мной будет дальше?

Это протез у него, вместо левой руки?

Как там Лола?

Лола...

Вместо страха за себя пришло облегчение за нее.

У девочки ничего не было, кроме синяка на запястье, сказали они. Это значит, он не успел навредить Лоле. Я видел, что колготки на ней порваны, а пышная юбка у платья измята, но, выходит, я пришел вовремя. Если ничего не случилось, она точно будет в порядке. Должна быть!

Открылась судьбоносная дверь, офицер вышел вместе с девушкой-полицейским. Я машинально отметил, что на воротнике и пряжке ремня у нее чернело по две узких диагональных полоски, без всяких звезд.

– Можешь идти домой, - сказала она, вид у нее был не из лучших, но при этом она улыбалась. Складывалось впечатление, что в кабинете на нее сперва как минимум накричали, а потом пожалели.

– Это как так?
– спросил я, с трудом улавливая смысл. Мыслями я был с Лолой, совсем позабыв волноваться о самом себе.
– На меня не будут заводить дело и все такое?

Офицер улыбнулся одними губами, серые глаза остались недвижимы.

– Никакое дело не нужно, - сказал он.
– Всем итак ясно, что это была самооборона, а учитывая ситуацию, это даже не превышение допустимого. Полиция зафиксирует в отчетах, что ты не виноват, не волнуйся. Ты, как гражданин Содружества и житель Нью Вашингтона, имеешь полное право защищать жизнь и здоровье себя и своих близких. Ты настоящий храбрец. Не хочешь в будущем послужить на благо своей Родины и стать солдатом?

– Хочу!
– тут же ответил я, вскакивая со стула.
– Я собираюсь поступать в Академию на Луну-12, сэр!

Девушка-полицейский удивленно округлила глаза. Офицер снова прохладно улыбнулся.

– Очень рад слышать, молодой человек. Иди к своей цели, не отвлекаясь ни на что другое... Но, пожалуйста, постарайся больше не влипать в неприятности. Настоящие военные чтут дисциплину и здравый смысл. Не все в жизни можно списать на самооборону.

Ага! Подозрительно!

– Звучит так, будто вы помогаете мне не впервые, - заметил я, наблюдая за его реакцией.
– Я видел вас в "У Русалки". Вы были там из-за шпиона-убийцы, так?

Улыбка с лица офицера пропала.

– На твоем месте я бы забыл все, как страшный сон, сбегал бы домой, успокоил бабушку, а потом отправился прямо к подружке, - сказал он настойчиво.

Это прозвучало как приказ.

Девушка-полицейский робко подала голос:

– Но, майор Джонсон, сэр, сейчас ночь Рождества, и вряд ли в центральную больницу пустят...

Офицер вскинул руку, и девушка замолчала, прервав себя на полуслове.

– Вот именно, лейтенант, сейчас Рождество, и юной леди просто необходима компания, - сказал он, улыбаясь теперь по-настоящему.
– Давай, беги, боец. Поторопись.

Я вскочил со стула и хотел отдать честь, но спохватился и просто замер на секунду, вытянувшись во весь рост.

– Спасибо вам, сэр, - сказал я с искренней благодарностью. При мысли о Лоле мне стало не важно, почему он помог, просто радостно, что все вышло так хорошо.

– Я просто выполняю приказы, - сказал офицер.

Нетерпеливо кивнув, я помчался к выходу, по пути неловко натягивая куртку. На улице все еще шел снег. Пока я бежал, он пытался укрыть меня с ног до головы, набивался за воротник и лез под полы распахнутой куртки. Обычно убранный в карман пустой рукав вывалился наружу и хлопал за спиной сломанным птичьим крылом.

Парк за парком, улица за улицей. В черном небе за белым снегом взрывались цветные фейерверки, россыпи огней горели на домах и деревьях.

Снова я очутился в центральной больнице. Недовольная работой в праздник медсестра на посту сообщила палату и этаж, но не хотела пускать меня до утра. Кроме нее и скучающего охранника в больнице никого не было, потому я дождался, когда они оба отвлекутся и проскользнул в пустой коридор.

Бегом поднявшись по лестнице на второй этаж, я так никого больше и не встретил. Палата Лолы была в самом конце коридора. На дисплее на двери мерцала надпись "Долорес Гарсия" и код, который считывали коммы врачей, получая доступ к истории болезни. Я перевел дух перед дверью и заглянул внутрь.

В палате горел только крохотный ночник у изголовья. Лола лежала на кровати, укрывшись с головой, почти незаметная под тяжелым одеялом, такая маленькая, только встопорщенные кудряшки торчали наружу. Я подошел неслышно, но она дернулась и села, повернувшись ко мне, прячась в одеяле. Узнав меня, она откинулась на подушку и слабо улыбнулась.

– Они таблетки хотели дать, чтоб я спала, - сказала она шепотом.
– А я притворилась, что сама уже уснула, они поверили и ушли.

– Может, лучше бы было поспать?
– я кинул заснеженную куртку на спинку стула и осторожно сел на край кровати, вглядываясь в Лолино лицо. Глаза у нее были опухшие и красные. Видимо, шок прошел, она снова могла говорить. Значит, ничего плохого не случилось?

Лола пожала плечами.

– Неуютно тут. Я без плюшевых своих спать не смогу, - сказала она.
– Знаешь же, сколько их у нас дома.

– Ага, целая куча, - подтвердил я.
– Хочешь, схожу, принесу парочку? Мне не сложно.

– Не, ты чего, там холодно, - Лола посмотрела в окно. Там переливался огнями фейерверков густой белый снег. Здесь, в палате, не было слышно взрывов, цветные вспышки оставались беззвучными.

Тишина.

Мы молчали какое-то время. Лола протянула руку, я взял ее лихорадочно горячую ладошку.

– Ты не думай, у меня все отлично, - зашептала она быстро, садясь в кровати и наклоняясь ко мне.
– Не беспокойся, если будешь переживать, я буду себя виноватой чувствовать еще больше! Не надо за меня переживать! Я там растерялась просто. Уже руки мыть вышла, а он меня обратно в кабинку затащил. Рот мне закрыл и сказал молчать, за руку схватил, платье пытался порвать. У него глаза были такие страшные, черные, мертвые... Ты все правильно сделал, точно-точно, а я в порядке...

У нее задрожали губы, подбородок затрясся, она еще крепче вцепилась в мою руку.

– Я просто так испугалась, что он что-нибудь сделает со мной, и я буду такая... грязная, жалкая, никому больше не нужная, - закрыв глаза, совсем тихим шепотом сказала она.

От ее слабого голоса у меня все внутри заныло, заворочалось в животе комом, закололо иголками в самое сердце. Ощущения были незнакомыми и слишком странными, вместо них быстро пришла злость, понятная и простая.

Я порывисто дернулся к ней и обнял как мог, изо всех сил. Лола пискнула, кажется даже хрустнули ребра.