Чтение онлайн

Жалость. Такое противное слово.

Такое противное чувство.

– А так, копите деньги, можем потом установить прекрасный протез, будет еще лучше прежней руки!
– сказал док напоследок, пытаясь посмеяться, но выдавил из себя только кривую улыбку.

Тетка рассыпалась в благодарностях, приседая перед доктором. Я безучастно стоял рядом, разглядывая мозаичную картину на стене коридора. Доку я не сказал ни слова, просто молчал с тех самых пор, как откинул одеяло и не увидел своей правой руки. Неприязни к нему я не испытывал и в своей травме не винил, хотя он, скорее всего, думал обратное, извиняясь в десятый раз и раскланиваясь с моей теткой.

Неприятной была только его жалость.

Как уж тут продолжать верить в себя, когда теперь каждый будет меня жалеть?! Как теперь понимать, добиваюсь я чего-то сам, или мне уступают из этой гребанной жалости?

Дома я забился в свой угол, закрылся одеялом и попытался обдумать ситуацию. Что теперь со мной будет?

Не стать мне теперь настоящим военным. Правильно, кому нужен инвалид, да еще и с Нижней Земли?

И адмиралом уж точно не стать. Ладно, если бы я руку на поле боя потерял, это другое дело. А вот так, в детстве, по глупости...

Нет, вовсе это не было глупостью. Это была злость, не моя злость. Швабры.

Смогу выйти из дома - разберусь с ним. Он ответит мне за перееханные поездом мечты!

Будто назло все подряд пытаются заставить меня от них отказаться. Тетка, и та всю жизнь была против моих стремлений.

– Твои родители тоже рвались в небо, - всегда ворчала она, - в небо они и отправились. А тебя мне подкинули! Я тебя кормлю, воспитываю, а они бросили. Значит, будешь делать так, как положено в моем доме. Никаких военных! Удумал, тоже мне!

Не удивительно, что сбежать из этого дома было моей наипервейшей целью. Интересно, мои родители тоже сбежали к своим мечтам? Наверное, ребенок не входил в их планы, а, может, планы появились уже после ребенка и стали важнее...

Или тетка имела в виду, что они умерли? Какими они вообще были, эти самые "родители"?

В моей памяти сохраняются лица каждого, кого я увидел хотя бы на пару секунд. Лиц своих родителей я не помнил совсем. Потому иногда сомневался, что они вообще существовали.

– Работа - великий дар, - всю жизнь поучала тетка меня, заставляя участвовать во всех ее делах по дому.
– Подрастешь, будешь мне и на дороге помогать. Война - она, может, и не начнется никогда, а если и начнется - мимо пройдет. Кому до Нижней Земли какое дело? Твои вояки про нас и не вспомнят. Тихо тут, спокойно. Будешь хорошо работать - сможешь на добычу уехать, на шахты. Девушку найдешь себе хорошую, дом, детишек, старость мне обеспечишь... чтоб все как у людей!

Я слабо представлял себе дом и детишек, на то момент они совершенно не укладывались в моем мозгу. Улететь подальше и никогда не видеть серое небо, кислую грязь и грохочущие поезда. Вот о чем я думал.

– Каждый сверчок знай свой шесток, - наставляла тетка.
– Умей пользоваться тем, что у тебя есть от рождения, и довольствоваться тем, что тебе досталось. Мы люди маленькие, куда нам космос?

Лежа в темной душной комнате, под старым стеганым одеялом, я смотрел в потолок и думал о ее словах.

Пусть даже сама жизнь ставит моим мечтам палки в колеса.

Еще посмотрим, кто кого.

– - ***

Через несколько дней, обдумав ситуацию со всех сторон, не в силах больше прятаться в кровати, я согласился поесть. Желудок болел, принимая еду после такого перерыва, но я все равно жадно грыз кусок серого хлеба.

Левой рукой я не умел даже ложку держать. Кормить жидким супом меня пришлось тетке. Она ругалась, качала головой и все сокрушалась, как же я теперь работать буду.

А я начал обдумывать план мести.

Да, я жалкий. Маленький. Но еще на что-то способный.

Слегка шатаясь от слабости, я дошел до ванной и первый раз взглянул в зеркало после случившегося. С той стороны на меня посмотрел кто-то тощий, лохматый, злой и не слишком похожий на ребенка.

Поход в школу был испытанием храбрости. Я стиснул зубы до скрипа, застыв на последней ступеньке перед школьной дверью, потом решительно толкнул ее левой рукой. Звонок уже прозвенел, в холле было пусто. Я вошел в класс так тихо, как только смог, но все тридцать голов тут же повернулись ко мне.

– О, чудила вернулся!
– радостно закричал жирдяй, тряся подбородками.
– Живой, надо же! А мы уж думали, ты сдох давно.

– Не надейтесь, - я усиленно делал вид, что мне все равно, стараясь держать спину прямо, пока шел до своего места.

Несколько человек не стесняясь обсуждали меня, кто-то смотрел со страхом, но больше всех - с жалостью.

Так смотрят на умирающих в подворотне котят, изодранных собаками. На слабаков.

Мне не нужна такая жалость. Меня и без них бесит то, как мало я сейчас могу сделать.

Я всем докажу, что смогу куда больше.

Еле высидев положенное количество времени, я едва сдержался чтоб не вскочить и не выбежать первым из класса.

Спокойно.

Когда-то я читал в Сети о древних временах, там женщины ходили в длинных платьях и считались мужской собственностью, а мужчины в напудренных париках дрались за своих женщин на шпагах.

Мой первый ход в дуэли за мою собственность. За мечты и будущее. Это как кинуть перчатку в лицо судьбе.

Нужно доказать всем, что даже с одной рукой я окажусь лучшим.

Первым.

Лучше страх, чем жалость. Боятся сильных, жалеют слабых.

Я встал и медленно обвел глазами класс, представляя, как лично прибиваю каждого гвоздями к стулу.

Жирдяй начал что-то говорить, но вдруг заткнулся, перехватив мой взгляд. Увидев его реакцию, я почувствовал себя уверенней.

– Знаете, каково это, когда тебя переезжает поезд?
– вкрадчиво спросил я голосом едва громче шепота. Разговоры и смешки стихли, как по щелчку.
– Представьте, как тысячетонный состав едет по вам, перемалывая в песок ваши кости. Как кожа лопается - бум!
– и капельки крови летят во все стороны! А потом вы видите мерзкий...
– я скривил худшую гримасу, на которую был способен, - ... кровоточащий обрубок, шевелящийся, как червяк, и узнаете в нем свою руку!

Под конец я почти кричал. Ребята вздрогнули. Я услышал, как кто-то с задних рядов шумно испортил воздух.

Насладившись впечатлением, я выдержал паузу и заулыбался, как мог.

– Не знаю, как я выжил, учитывая, что многие из вас тут явно молились о моей смерти, гады, - я нажал кнопку выключения на компе, и тот пискнул протяжно, будто умирая.
– Что-то во мне все-таки сдохло. Возможно, я поехал крышей, можете так считать... Но прощать я больше ничего не намерен.

На этих словах я улыбнулся как можно шире и быстро вышел из класса. Едва за мной закрылась дверь, как все зашумели разом. Я не стал их слушать, бегом промчавшись до туалета, где закрылся в кабинке и молча трясся, пытаясь сдержать дыхание.