Чтение онлайн

— Уй! — взвизгнул СТоуни.

— Не беспокойтесь. У него нет зубов.

— Но у него в пасти моя рука, черт побери!

— Я позвоню, чтобы подали чай.

Неужели эта женщина совершенно безумна? Злобная шавка мертвой хваткой — не важно, зубастой или нет — вцепилась в запястье Стоуни и отказывается выпускать его руку, а она именно теперь решила предложить ему угощение?

Мисс Кейн подбежала к столу и маленькому серебряному колокольчику на нем, который, разумеется, немедленно приклеился к ее ладони. Но все равно прозвонил.

Тиммс, должно быть, ожидал ее вызова, потому что вкатил чайную тележку еще до того, как звонок перестал звонить. В действительности, старый дворецкий опирался на тележку, пока та катилась. Он окинул развернувшуюся сцену взглядом и упал на колени.

— Сейчас не время молиться, старина! — закричал Стоуни.

Но Тиммс не молился. Он бросал в Стоуни крошечные сэндвичи с огурцом. То есть он пытался бросать их так, чтобы угощение заметила стиснувшая челюсти собака, но без очков…

Затем мисс Кейн сунула руку в карман и вытащила… маленькую вареную картофелину. У Стоуни точно отвисла бы челюсть, если бы он не был занят тем, что кричал и пытался стряхнуть с руки вцепившегося бульдога.

— Вот, Атлас. Твое любимое.

Собаку зовут Атлас? Его должны были назвать Аттила. Но эти стальные челюсти разомкнулись и налитые кровью круглые глаза проследили за упавшей картофелиной, которая, к счастью, не прилипла к руке мисс Кейн.

Стоуни не знал, вытирать ли мокрую, ноющую руку носовым платком, или использовать льняной квадратик как бинт. Следует ли ему попросить горячей воды, чтобы смыть слизь, или кусок льда, чтобы приложить к опухшему запястью? Одно он точно делать не будет — это совать пальцы в рот, чтобы облегчить боль, только не после того, где они только что побывали.

В любом случае, никто не спешил помочь ему. Тетушка в углу издавала похожие на кудахтанье звуки. Стоуни не был уверен, пытается ли она заглушить свой совет или смех.

Мисс Кейн оказалась на полу рядом с дворецким, похлопывая его по спине, а затем помогла ему подняться на ноги. Стоуни не переставал удивляться, почему она не отправила старика на пенсию, если проявляет такую заботу о его благополучии? Он ничего не понимал, и решил, что не имеет желания понимать что-то в этом странном доме, где четвероногую пиранью держат в качестве диванной подушки.

Мисс Кейн, должно быть, заметила тревожный взгляд, брошенный им на Атласа, который спрыгнул на пол.

— О, он больше не побеспокоит вас. Видите ли, вы просто сели на его место.

— Диванчик — его место?

Наследница суетилась вокруг Тиммса вместо того, чтобы ответить: расправляла складки его шейного платка и, вероятно, навсегда склеила их.

— Сейчас ему удобно и на полу.

Конечно, удобно. Сожрав все разбросанные сэндвичи, этот зверь теперь поглощал букет Стоуни, который упал на пол. Стоуни предпочел не сражаться за него.

Теперь Тиммс стоял самостоятельно.

— Я пойду и принесу еще угощение, мисс Кейн, — проговорил он.

Она посмотрела на пустое блюдо, стоящее на чайной тележке.

— Спасибо, Тимми, это было бы замечательно. И немного вина?

— Благодарю вас, мисс. Не стану возражать против этого. Милостивый Господь всегда благословлял плоды виноградной лозы, не так ли?

Когда дворецкий вышел, Стоуни не смог удержаться от вопроса.

— Почему вы держите его?

— Тимми? Он служит семье уже несколько поколений. Неужели вы хотите, чтобы я выбросила его на улицу только потому, что он постарел?

То есть превратился в дряхлого, медлительного и полуслепого старика, бормочущего псалмы?

— Нет, я имел в виду собаку. Почему вы держите в доме подобное животное?

— Это его дом. — Мисс Кейн снова села в свое кресло. Стоуни сел на жесткий деревянный стул, ради безопасности.

— О, я сомневаюсь, что подобное наследство смогло бы выстоять в суде, — продолжила мисс Кейн, когда Стоуни не высказал никаких замечаний. — Но тетя Августа оставила свой дом Атласу. Я не могу пренебречь желаниями тети, не так ли, особенно когда она оставила пять копий собственного завещания? Кроме того, когда-нибудь этот дом перейдет ко мне и моей сестре.

Не так уж и скоро, по мнению Стоуни.

— Он кусает вас? — захотелось узнать ему.

— Нет — с тех пор, как я стала носить в кармане угощения для него.

— Знаете, не думаю, что я когда-либо видел, чтобы собака ела картофель или сэндвичи с огурцом.

— Видите ли, тетя Августа питалась только растительной пищей. Она не допускала на свою кухню никакого мяса. По крайней мере, тетя не написала об этом в своем завещании.

Тиммс вкатил еще один поднос с угощением и свежий чайник с горячей водой. Мисс Кейн принялась заваривать чай, переставлять еду и обслуживать тетю. Тиммс предложил Стоуни изящный хрустальный бокал и наполовину полную бутылку вина. Мадера очень хороша, а бутылка совсем лишена акцизных марок, что Стоуни не мог не задуматься, не был ли тот морской капитан кем-то иным, кроме простого моряка. Он смаковал свой бокал и превосходное печенье, наконец-то расслабившись.

Мисс Кейн откусывала маленькие кусочки от сэндвича с кресс-салатом. Не удивительно, что женщина такая худая, подумал Стоуни. Она есть как птичка.

— Миндальное печенье просто изумительно, — заметил он между делом. — Вы уже пробовали его?

Мисс Кейн попробовала, по его настоянию. По какой-то причине, он почувствовал себя лучше из-за этого.

Собака храпела, или это тетя издавала такие звуки? Так или иначе, но сцена выглядела мирной и спокойной, и ему не хотелось нарушать ее деловыми вопросами.

Чтобы отложить это, он попросил чашку чая, так как Тиммс покинул комнату вместе с бутылкой вина.

— Сахар? Молоко? Лимон? — Мисс Кейн была предельно вежлива. Она справится, решил Стоуни, наблюдая за ее грациозными движениями. Он не опозорит себя, выводя ее в свет. Не совсем в свет, конечно же, потому что наследница все еще выглядит как гробовщик. Немного достопримечательностей, несколько магазинов, где его никто не знает…

Мисс Кейн закончила свою трапезу. Половинка миндального печенья осталась лежать недоеденной на ее тарелке. Как только она передала Стоуни его чашку с чаем, женщина откашлялась.

— По поводу моей просьбы насчет вашего сопровождения, — начала она, выравнивая ложки на сервировочном подносе.

Стоуни оторвался от планов на завтра.

— Да?

— Не думаю, что мы подойдем друг другу.

Во второй раз за два дня брюки Стоуни оказались залиты чаем. Не подойдем? Как может такой светский, искушенный джентльмен как он, не подойти этой безвкусно одетой, эксцентричной женщине? Дьявол, он же не собирается жениться на ней — чему Гвен только обрадуется вместо того, чтобы расстроиться, когда увидит эту наследницу, — просто собирается осмотреть с ней достопримечательности! Как самонадеянно, как бесцеремонно. Неужели он не сможет заставить ее передумать?