Чтение онлайн

Когда вступительная часть о детстве и юности закончилась, Женя с такой же откровенностью заговорила о Яне и их отношениях. Левент демонстративно включил диктофон и положил на стол между ними — Женя лишь на секунду запнулась, а потом продолжила рассказ о заданиях, которые поручал ей оппозиционный блогер Ян Новик. О том, чем они занимались. Нет, Ян никогда не врал, не использовал фейки и не создавал повод для скандалов, но он умело манипулировал правдой: в одном месте немножко скрывал, в другом преувеличивал, а в третьем пользовался детским, но безотказным приёмом: «Маша не шлюха. Маша не шлюха?! Ну извините!». В этом и состоял его уникальный талант — влиять на общественное мнение и вести за собой людей — пусть не одураченных, но покорённых его личным сортом правды.

Женя сдавала своего бывшего шефа и любовника с потрохами, ни секунды не сомневаясь. То, что она рассказывала о нём, не тянуло на статью и не требовало каких-либо репрессий со стороны государства, но чудовищно компрометировало его в глазах серьёзных политиков и зрителей канала. Эта информация безнадёжно портила его деловую (да и человеческую тоже) репутацию.

Потом она выложила всё о своих действиях в Тихой Гавани — с первой и до последней минуты. Она себя не оправдывала. Это было настоящее покаяние.

Левент выключил диктофон и спрятал в карман халата. Женя сидела, уставившись на розы в вазе, но не видела их. Мысленно она проживала собачий бал в Тихой Гавани, секс с Сергеем, объяснение под дулами пистолетов, обломки флешки, брошенные ей в лицо, и позорный отъезд с острова. Она чувствовала себя опустошённой.

Какая-то медсестра заглянула в кабинет и сказала: «О, ты занят? Извини, зайду попозже», — и скрылась за дверью. Женя машинально отметила, что где-то видела эту женщину: белые кудри в стиле Мерилин Монро, ярко-красный рот и кошачьи стрелки…

— Теперь ты мне веришь? — спросила Женя.

— Я верю, что ты пережила в Тихой Гавани некое… состояние, которое пошатнуло твои политические убеждения.

— Да при чём тут политика? — отмахнулась Женя. — Я узнала о себе и людях нечто важное.

Левент молчал, и Женя продолжила:

— Я узнала, что такое доверие, доброта, честность. Нравственность в конце концов. — Левент недоверчиво хмыкнул. — Несмотря на то, что мы играли в собак, Сергей вёл себя очень благородно. Я никогда не встречала таких мужчин — наверное, поэтому я его и полюбила.

— Хорошо, — сухо сказал Левент, — я тебя услышал. И можешь считать, что я тебе поверил.

— Я ушла от Яна в тот же день, когда мы вернулись в город. Я не знаю, чем он занимается, не смотрю его передачи и не отвечаю на письма.

— Он тебе пишет?

— Он хочет узнать о документе из сейфа. Предлагает тридцать тысяч евро — за голую информацию, без доказательств.

— Это хорошие деньги. Ты ведь сейчас не работаешь?

— Я планирую раскрутить свой книжный блог, но у меня мало подписчиков, — призналась Женя. — Деньги бы мне не помешали, но я никогда и никому не расскажу о том, что произошло в Тихой Гавани. Я знаю, я выгляжу предательницей в глазах Сергея, но я докажу ему, что он ошибается. Мне можно доверять, я не враг!

— Ага.

— Больше не враг. И даже не политический соперник — у меня пропал всякий интерес к политике. Ты дашь послушать запись нашего разговора Сергею?

— Нет.

— Господи, ну почему? Я хочу, чтобы он знал обо мне всё!

— Он знает всё, что ему нужно, — отрезал Левент. — Он не хочет с тобой встречаться, у него сейчас сложный период. Настаивать на встрече — значит проявлять неуважение к его чувствам. Не звони ему больше. И скажи спасибо, что твоя дикая выходка со шпионажем осталась безнаказанной. Будь моя воля, я бы так тебя наказал, что отбил бы любую охоту к интригам.

Женя досадливо прикусила губу.

— Ладно, я всё понимаю. Сергей мне не доверяет, и у него есть на это основания. Но хотя бы принять мои извинения он может?

— Нет. Тебе пора, Женя Тихомирова. У меня скоро пациент.

Женя вышла из клиники и в раздражении распинала кучу жёлтых листьев, заботливо собранную дворником. Ей казалось, она не сможет жить дальше, если не извинится перед Сергеем и не получит его прощения.

А ещё ей до спазмов в горле хотелось его увидеть. Хотя бы раз. Просто посмотреть ему в глаза.

В одно тоскливое дождливое утро Женя позвонила Аглае. Набрала её номер, ни на что особо не надеясь. Беременная любовница Князя собиралась залечь на дно на заграничном курорте и обрезать все связи с внешним миром — и Женя прекрасно её понимала. Она бы тоже так сделала. Но Аглая ответила.

— Ты где? — спросила Женя. — Можешь разговаривать?

— Я в «Пряностях»… — растерянно ответила Аглая.

— Что это за место?

— Ну ресторан такой… В центре.

— В центре какого города?

— В смысле?

— Ладно, можешь не называть город. Скажи хотя бы в какой ты стране?

— В нашей стране! В нашем городе! Завтракаю в ресторане «Пряности», тут очень вкусная каша на кокосовом молоке с кедровыми орешками.

— Ничего себе, — только и смогла выдавить Женя. — Ты не против, если я подъеду и мы поговорим?

— Не против. Я только что сделала заказ, так что время у меня есть.

Не сходив в душ и даже не расчесав волосы после сна, Женя кинулась в метро. Аглая в городе! Вот это новость!

Белокурая девушка с округлившимися и порозовевшими щёчками сидела у окна и наминала кашу. Она уже не выглядела затравленной бедняжкой с трудным детством. Она выглядела благополучной и холёной беременной женщиной. Женя плюхнулась на стул напротив Аглаи. Смотрела на неё и удивлялась произошедшим переменам. Всего каких-то несколько недель — и человек изменился до неузнаваемости: ни паранойи, ни фобий, ни дрожащих рук.

— Ты давно приехала? — спросила Женя.

— Ещё в июле.

— Отец простил тебя? Не требовал убить ребёнка от извращенца?

Аглая наклонилась над столом и доверительно зашептала:

— Нет! С ним Сергей Сергеевич встречался. Он нашёл Клёпу, а через неё вышел на меня. Я думала, он будет злиться, что я сдала его журналистам, но он оказался добрым. Узнал о моих проблемах и поговорил с отцом.

— Что он ему сказал?

— Откуда мне знать? Наверное, что-то хорошее про Князя. Или про меня. Или… — она облизала ложку, — предложил отцу какой-нибудь госконтракт. В любом случае папа примчался за мной в Болгарию и увёз домой. Я живу сейчас у родителей, они обо мне заботятся. Отдых, питание, врачи — всё по высшему разряду.