Чтение онлайн

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество… — выдохнула она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Она сделала шаг назад, собираясь опуститься в глубокий реверанс, как того требовал жесточайший дворцовый этикет. Но мужчина мгновенно вскинул руку, останавливая её жест. Он ещё плотнее натянул воротник плаща и чуть наклонился к ней.

— Тише, тише, графиня, — мягко произнёс он. — Не нужно привлекать внимание. Я здесь просто как обычный человек. Инкогнито.

И ровно в ту секунду, когда Император Всероссийский произнёс слово «инкогнито», из глубин главного резервуара донёсся вибрирующий, пробирающий до самых костей протяжный вой гигантского кита. Звук нарастал, резонируя от стеклянных стен, превращаясь в первобытный рёв существа, почуявшего смертельную угрозу. Следом за ним в воде началась настоящая истерика — десятки крупных химер одновременно ударили в бронестекло так, что пол под ногами задрожал.

Агнесса почувствовала, как по спине поползла струйка ледяного пота. Ей стало по-настоящему, до дрожи в коленях страшно. Если сейчас здесь, в этом стеклянном лабиринте, начнётся бойня… Если пробьётся хоть одна тварь или атакующие снаружи прорвут периметр…

Погибнут люди — это трагедия. Погибнет репутация рода — это крах.

Но если во всём этом хаосе пострадает правитель Империи, который решил прогуляться «инкогнито» по её объекту… Ну, тогда род Новиковых просто сотрут из истории, выжгут калёным железом до десятого колена.

Я приложил ладонь к холодному, слегка вибрирующему бронестеклу гигантского резервуара. За спиной гудела толпа — посетители охали, фотографировали, тыкали пальцами в проплывающих мимо скатов. Шум стоял такой, что собственных мыслей не услышишь. Но мне и не нужно было слушать ушами.

Я прикрыл глаза, концентрируясь на водной толще. Энергетический фон внутри аквариума был похож на натянутую струну. Вода буквально искрила от чужого вмешательства. Кто-то очень настойчиво ковырялся в мозгах моих рыб, пытаясь переписать их базовые инстинкты на слепую ярость.

Мимо стекла как раз проплывал небольшой пятнистый сомик-чистильщик. Я легонько постучал ногтем, рыбёшка затормозила, шевеля длинными усами, и повернула ко мне плоскую морду.

Тончайшая нить моей воли скользнула через стекло, ввинчиваясь в примитивный нервный узел сомика, немного «разгоняя» синапсы и расширяя радиус восприятия.

«Сплавай, посмотри, откуда фонит. И посчитай, сколько их там», — мысленно шепнул я ему.

Сомик дёрнулся, его усы на секунду засветились слабым неоновым светом, и он стрелой метнулся на дно, затерявшись среди кораллов.

Я отступил на полшага, засунул руки в карманы халата и сделал вид, что с глубоким научным интересом изучаю табличку с описанием рациона рифовых акул. Обычный зевака, каких тут сотни. На самом деле я держал канал связи открытым.

Ждать пришлось недолго. Через три минуты сомик вынырнул из зарослей водорослей, подплыл вплотную к моему участку стекла и закивал плоской головой вверх-вниз. Выглядело это донельзя комично, но задачу свою он выполнил.

«Отлично», — я чуть наклонился к стеклу. — «А сколько их там?»

Сомик завис на месте, надул жабры и выпустил к поверхности ровно три крупных пузырька воздуха.

«Трое, значит. Понятно, интересно… Благодарю за службу. Можешь дальше развлекаться».

Связь оборвалась. Сомик, осознав, что у него внезапно появилось слишком много свободного времени и энергии, радостно вильнул хвостом и начал носиться по кругу, гоняя стайку неоновых рыбок. Такое у него теперь развлечение.

Я развернулся и пошёл к служебным помещениям.

Всё логично. Если кто-то решил перехватить контроль над моими тварями, он явно не стал бы делать это из толпы. Слишком много помех, слишком нестабильный фокус. Чтобы держать такой плотный ментальный канал, нужно уединение и близость к основным водным магистралям. А значит, нам в подвал.

Я спускался по бетонным ступеням технического уровня и думал о человеческой глупости. Вот зачем лезть в самые тёмные и пыльные углы? Наверху полно скрытых ниш, вентиляционных камер, технических балкончиков… Но нет, злоумышленники всегда прутся в подземелья. Чего стесняться-то?

Технический уровень Акванариума представлял собой лабиринт из труб, насосов, фильтрационных установок и огромного котельного узла.

Котельная — это вообще отдельная песня. По имперским градостроительным ГОСТам на объекте такого объёма обязана стоять мощнейшая система отопления. Инспекторы заставили Агнессу вбухать в эти котлы и бойлеры целое состояние. Вот только они все сейчас стояли абсолютно холодными и отключёнными от сети.

Империя мыслит таблицами, а я мыслю биоценозом. Зачем мне жечь дорогое топливо, если резервуар с тропическими химерами сам себя греет? У меня там плавает пара видов огненных скатов и тепловодных левиафанов, которые выделяют столько тепловой энергии, что воду приходится принудительно охлаждать потоками из арктического сектора, где живут ледяные крабы. Идеальный замкнутый цикл, устойчивый к любым перепадам температур извне. Так что вся эта железная рухлядь в подвале стояла просто для галочки перед комиссией.

Я толкнул тяжёлую противопожарную дверь и вошёл в главное помещение котельной.

Прямо перед огромным технологическим смотровым окном, выходящим в глубоководную часть главного резервуара, стояли три складных туристических стульчика. На одном из них, закинув ногу на ногу, сидел молодой парень, одетый так, словно перепутал диверсионную операцию с рейв-вечеринкой: кислотно-зелёная толстовка с ярким принтом, обтягивающие штаны, больше похожие на лосины, и лакированные туфли. Волосы щедро залиты гелем.

Парень сидел с закрытыми глазами, вытянув руки в сторону бронестекла, и его пальцы мелко подрагивали, словно он играл на невидимом рояле. От него во все стороны расходились осязаемые волны ментального контроля.

По бокам от этого модника стояли два охранника в серых костюмах.

— Добрый день, — обратился к ним я. — А какого хрена вы тут забыли, позвольте поинтересоваться?

Ноль реакции. Парень в толстовке продолжал дирижировать невидимым оркестром, а охранники посмотрели сквозь меня, словно я был пустым местом.

Я остановился в пяти шагах.

— Кхм-кхм…

Снова тишина. Их наглость была настолько феноменальной, что я даже на секунду усомнился, видят ли они меня вообще.

Я вытащил руки из карманов и громко, от души, пару раз хлопнул в ладоши.

Парень вздрогнул. Его руки опустились, он открыл глаза и с недовольством повернул ко мне свою напомаженную голову. Окинул меня брезгливым взглядом, будто я был пятном грязи на его лакированных туфлях, и, не сказав ни слова, отвернулся обратно к стеклу.