Чтение онлайн

Но был и третий вариант. Самый, как было указано, «эксклюзивный».

«Экстернатное обучение». Мне предлагали в течение месяца пройти ускоренный курс под руководством «заслуженного химеролога Империи, магистра высшей категории». Всего один урок у этого «мастера» стоил «не менее восьмидесяти пяти тысяч рублей». А сколько всего уроков понадобится — определит сам «мастер», после личного собеседования.

«Его мнение, — было написано в письме, — является крайне авторитетным в мире химерологии. Если он скажет, что вы готовы, это поможет вам…»

Под текстом была прикреплена фотография «заслуженного магистра». Я посмотрел на неё. И рассмеялся. С фотографии на меня смотрел тот самый тип, который на экзамене не мог отличить один тип кровеносной системы от другой.

Заслуженный, блин…

Я отложил планшет. Теперь всё встало на свои места.

Вся их система была построена не на знаниях, а на деньгах. Это был огромный, многомиллиардный бизнес.

Химерология в этом мире была не просто наукой. Тварей использовали везде: для защиты аристократических особняков, для подпольных боёв, для охраны караванов, даже для ведения войн. В имперской армии были целые подразделения, укомплектованные боевыми химерами. Корпорации вкладывали бешеные деньги в их производство, улучшение и в создание специального вооружения для них.

И чтобы попасть в эту кормушку, нужно было заплатить… за обучение, за лицензию, за каждый чих.

Я снова взял планшет и начал копать глубже. И понял, в чём главная фишка. Дело было даже не в деньгах за обучение.

Оказалось, даже после окончания одной из этих престижных академий выпускник не получал лицензию просто так. Его ждала «практика». Обязательная отработка по распределению. Срок — от трёх до пятнадцати лет.

И куда же распределяли свежеиспечённых специалистов? Правильно! В поместья графов, на предприятия виконтов, в личную охрану аристократов.

Пазл сложился.

То есть, эти академии были просто фабриками по производству дешёвой рабочей силы для элиты. Аристократы и корпорации платили академиям огромные деньги. А взамен получали готовых, обученных химерологов, которые практически за бесплатно вкалывали на них годами. Рабство, узаконенное красивыми словами о «практике» и «наборе опыта».

И я, самоучка с улицы, пытался влезть в их отлаженную схему без билета. Конечно, меня отшили. Мои знания им были не нужны. Им нужны были послушные винтики для их машины по зарабатыванию денег.

Поэтому меня нужно было либо загнать в их стойло — заставить заплатить бешеные деньги или пойти учиться, чтобы потом так же продать в рабство. Либо просто выкинуть из профессии, чтобы не мешался.

Весь оставшийся день ко мне тащили хомяков.

Казалось, весь город внезапно решил, что их маленькие пушистые питомцы нуждаются в срочной ветеринарной помощи. Или, что более вероятно, они просто нашли удобный способ избавиться от надоевших зверьков.

Да, я теперь знал местные законы. Спасибо моей новой черепахе-юристу Юстиции, которая за пару сеансов ментального общения влила в мой мозг основы имперского законодательства в сфере обращения с животными.

Оказалось, я, как владелец клиники, по закону обязан принимать любое животное, от которого отказывается хозяин. Чтобы оно не оказалось на улице, не начало мутировать, не сбилось в стаю и не устроило в канализации очередной апокалипсис.

Государство таким образом снимало с себя ответственность, перекладывая её на таких вот «добрых докторов», как я.

И вот результат. У меня уже было двенадцать хомяков. Двенадцать! Для меня это означало одно: потихоньку я становился владельцем хомячьего приюта.

Когда я уже собирался перевернуть табличку на «Закрыто», в клинику влетела заплаканная женщина, прижимая к груди маленькую клетку.

— Доктор, помогите! С ним что-то случилось!

Я уже знал, кто «он». Ещё один хомяк. Я молча заглянул внутрь клетки. Ну, конечно. Внутри сидел пушистый комок и жалобно пищал, поджимая под себя лапку.

Беглый осмотр показал, что там не просто ушиб. Разрыв связок, возможно, даже трещина в кости. Этот мелкий комок шерсти держался на чистой силе воли.

— Семь рублей, — озвучил я стандартный тариф.

Женщина посмотрела на меня, потом на хомяка. Я видел, как в её голове борются жадность и сочувствие. Жадность победила.

— А вы… можете его оставить у себя? — с надеждой в голосе спросила она.

Я кивнул.

— Вот, возьмите! — она протянула мне клетку. — Спасибо вам!

И, не дожидаясь ответа, она быстро выбежала из клиники, оставив меня наедине с очередным пациентом.

Я отнёс клетку в операционную, быстро подлатал хомяка и поставил его в один ряд с остальными. Теперь у меня их было тринадцать. Чёртова дюжина! Можно открывать хомячью ферму.

Нет, я бы, конечно, мог лечить их бесплатно. Но я уже проходил этот урок в прошлом мире. То, что достаётся даром, не ценится. Люди привыкают к халяве, начинают требовать большего, капризничать, а когда ты им отказываешь — обвиняют во всех смертных грехах. Нет уж, спасибо. Любой труд должен оплачиваться. Даже если это семь рублей за спасённую хомячью жизнь.

Я уже собирался закрываться, когда дверь снова открылась. На пороге стоял мужчина в строгом деловом костюме.

— Проверка, — коротко бросил он, показывая удостоверение.

Я кивнул. Ну вот, началось. Я же говорил Кеше, что после той ночной разборки ко мне обязательно придут.

Инспектор прошёлся по приёмной, заглянул в операционную, окинул взглядом клетки со стационарными пациентами.

— Итак, — он остановился передо мной. — Начнём с препаратов. Покажите мне всё, что у вас есть. Сроки годности, лицензии на использование…

Я пожал плечами и открыл шкафчик.

— Вот.

Инспектор заглянул внутрь. Там лежала сиротливая пачка бинтов.

— И это всё? — он удивлённо поднял бровь. — Вы же ветеринарная клиника. Многие пытаются сэкономить, используя нелицензированные лекарства, но чтобы совсем ничего…

— Остальное закончилось, — подтвердил я. — А так я в основном магией лечу.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

— Ясно. А что у нас с вывозом мусора? Есть информация, что у вас не заключён контракт.

— Весь мусор утилизируется на месте, — так же невозмутимо ответил я.

Он прошёлся по клинике ещё раз. Идеальная чистота. Ни мусоринки.

— Хорошо. Тогда акты на животных.

Я молча протянул ему папку с документами, которые мне помогла составить Юстиция. Он начал их пролистывать.