Чтение онлайн

Народ покупал праздничные торты, расхватывал с прилавок мясо, сметану, селёдочку, водочку. Торопился. Напирал на кассы. Викторию грубо пихали. Мужики лезли, стараясь протиснуться без очереди, лыбясь во всю пьяную морду. Работали пять касс из двадцати в этом забытом богом супермаркете Ашан-Сити возле Обводного. Слышались раздражённые выкрики покупателей.

Вот же Викторию понесло в этот час пик за продуктами. Куда тут? Хотелось всё бросить и выйти без покупок… Но без покупок, праздник — не праздник. Да и надо было купить что-нибудь на пропитание, не одно же молоко с кукурузным завтраком лопать. Погода на улице не праздничная — дождь, морось, слякоть и всего плюс семь. Ладно хоть снега нет. А то перед первомайскими праздниками природа Питеру снег подарила. Да ещё какой! До февраля такого не было. Вообще до февраля не было снега. А тут на Первомай снег пошёл. Издевается погода. В общаге отопление уж давно как отключили. А снег устроили…

Её тревожило беспокойство за иностранца, Паута Воэ. Нехорошо тревожило. Что с ним? Как он?..

Из отделения её отпустили. Отвезли домой — в общежитие. Даже до дверей довели. Отдыхай Вика.

Но Вика не отдыхала. Вика плакала. Она плакала в отделении милиции, у психиатра плакала, у следователей плакала, и вот дома тоже ревела. Не могла сдержать слёзы. Казалось, это невозможно. Почему-то верилось, что жизнь кончилась. Что последние дни проходят… Но потом очнулась. Осмотрела комнату: поваленная полка с книгами, обсыпанная штукатурка с потолка с тремя тёмными впадинками от пуль, выломанная дверь, истоптанная грязью от десятков сапог пол, прокуренный подоконник — здесь, суки, курили. Вспомнила: а с чего вдруг? Это не её жизнь закончилась. Даже не иностранца, который никого не убивал и убивать не собирался. Ничья жизнь не закончилась. Жизнь продолжается! Почему она вдруг сникла и сдалась? Потому что предала, выдала Паута?… Нет, не знала она. Она испугалась и закричала от страха. А чтобы сделала другая, оказавшаяся на её месте? Кинулась бы ему в объятья: 'Ах, милый мой убийца! Я тебя так ждала, так ждала…' Да, кто он ей? Родной? Милый? Любимый?… Он даже не друг. Он — прохожий. Он просто оказался рядом, когда ей была нужна помощь… Конечно, это оставило неизгладимый отпечаток, даже родило некую привязанность к нему: он — хороший, он — добрый. Он — несбывшаяся мечта. И он исчез, как всякая мечта растворяется в тумане реальности. Наступает отрезвление и понимаешь, что жизнь сурова, что мир построен так, чтобы ей, Вике, устраивать постоянно подлости, как эта очередь в дурацком магазине, которая практически не движется и у кассира, в добавок, заел аппарат… Но Вика не расстраивается, держится. Она привыкла. Однако не может беспокоиться за Паута. Эта навязчивое волнение за человека, который, всё-таки, дорог, который что-то изменил в её жизни, переиначил, взбодрил её, заставил 'очнуться'.

'Что с ним сейчас делает полковник Малинин? Допрашивает, пытает? Или отпустил?' — думала она. Кто ей скажет? Все её бросили. Потоптались в её комнате, в её душе и бросили… Разбирайся сама. Вот всегда так… Ладно, хоть дверь новую в блок поставили. А то ведь не поставили, если бы не попросила. Соседка её вернулась и охренела от такой тучи событий, которая пронеслась за время её отсутствия. И сказала вполне ожидаемую фразу: 'Вот всегда с тобой случаются неприятности!'

За прошедшие полторы недели, стало всё более-менее налаживаться. Жизнь продолжается. Суетливо, тяжело, но продолжается…

— Виктория Павловна! — послышался сзади окрик.

Вика от неожиданности вздрогнула. Потом поняла, что это должен быть знакомый… Но откуда он знает отчество? Она оглянулась и увидело знакомое лицо. Не могла Вика понять, где этого молодого человека она раньше видела и как давно. На бывших друзей и приятелей не похоже. На родственника, неожиданно возникшего в Питере — тоже. Кто он?

К ней поспешно подошёл невысокого роста очкастый брюнет в зелённой оправе. Улыбчиво её поприветствовал. Вика вспомнила его:

— Здравствуйте, Николай Тимофеевич!

Это следователь Николай Порешко, работающий в 29 отделении милиции, который допрашивал иностранца и её в том числе.

— О, вы запомнили моё отчество! — восхитился Порешко.

— Вы моё тоже.

— Это верно. Вы мне сразу запомнились… Кстати, с Праздником вас!

— Вас так же!

Вика ногой подвинула корзину с продуктами (корзина наполнилась тяжёлыми продуктами, держать на весу было неудобно и она поставила на пол).

Сосед сзади засуетился, обращаясь к подошедшему человеку:

— Извините, вас здесь не стояло.

— Уважаемый, я не претендую на это место. Я подошёл поговорить со знакомой и только, — ответил Порешко.

— А… Ну, тогда ладно, — успокоился рыжий сосед.

— Вы ничего не покупаете? — Вика спросила Николая.

— Нет, конечно. Здесь помереть можно, пока дойдёт эта очередь. Я забежал сюда, хотел купить к празднику чего-нибудь. А потом смотрю, очередища тут, и направился к выходу. Вот вас заметил, Виктория Павловна.

— Вы можете меня звать просто Вика.

— Хорошо, Вика. Договорились. Тогда для вас я — Николай, или просто Коля.

Вика улыбнулась:

— Николай, как Ваши дела?

— Да, неплохо. Живём потихоньку, — сразу отозвался он.

Вика перешла к животрепещущему всё её нутро вопросу:

— Вы ничего не слышали о Пауте Воэ? Об иностранце, который полторы недели назад…

— Ах! Да, да, да… — быстро ответил Порешко. — Помню, помню. Такое невозможно забыть. Поэтому и Вас запомнил и Паута Воэ… Да… Вы знаете, он сбежал!

Вика вздрогнула, вскинув брови изумилась:

— Как сбежал? Когда?!

— Вчера вечером… Мне Митрофанов сообщил. Вы его должны помнить. Это мой начальник, майор милиции, Антон Викторович. Он мне утром сообщил, что Паут Воэ сбежал от Малинина, прямо из здания ФСБ в Подмосковье. Представляется, второй раз сбежал. Сначала от нас. А теперь и от московского ФСБ.

— Он всё это время в Подмосковье был?

— Да, да. Я тоже удивился. Думал, что Малинин питерский. А он оказывается — московский.

— А где он сейчас?

— Никто не знает. Ищут его. Московские пригороды прочёсывают — Одинцово и Красногорск… Я так и думал, что он — человек необычный. Мы ещё в самом начале начали думать, что он агент иностранной разведки, слишком он опытен, и способен на многое. Да, в первый же день… точнее, ночь, когда его словили. Так и подумали вместе с Антоном Викторовичем.

Виктория смутилась. После первого побега Паут направился к ней. Куда же он направиться после второго побега? Есть ли у иностранца в России знакомые или друзья, которые ему помогут? Или таких нет?

— Вы много продуктов закупили, — Порешко обратил внимание на полную корзинку. — Может вам помочь донести до дома… то есть, общежития.

— Если Вам не трудно…

Николай улыбнулся. Вика же подумала — пускай. Так безопасней. Хоть Паут Воэ милый и чуткий, но он крайне странен, и встречаться одной с иностранным агентом ей не хотелось.

Самое сложное оказалось добраться до Санкт-Петербурга. Смело выбраться из здания не представлялось таким сложным и немыслимым — как добраться до города.

Попав в чащу, Паут без остановки мчался по безлюдным участкам, лесным просекам, обходя сторонами жилые постройки и автострады, перебегая узкие дороги и перепрыгивая ручейки. Часто попадалась болотистая местность — приходилось делать круги. За ним погони не чувствовалось. Но сигналы доносились чёткие и неприятные для него. Один звонил Малинину, сообщал о дерзком побеге. Полковник в ярости. Полковник сюда мчится. Другие звонят в отделения милиции сообщают о сбежавшем опасном преступнике, они тормошат своих коллег, вызывают спецназ, ОМОН. Кипишь поднялся невероятный. Забегали, засуетились. Он словно встормошил огромный муравейник.