Чтение онлайн

— Да, Алексей. Это моя работа. Я должен слушать и анализировать, что мыслит мой хозяин. Ведь он может отдавать мне мысленные приказы. А в случае необходимости, помощи, даю советы и рекомендации. Вот послушав тебя, с некоторыми пунктами я полностью согласен, с некоторыми же нет…

— Ух ты!… Ага, что-то говорил мне про советы Виктор. Мол вы умеете давать советы и рекомендации… — подумал я.

— Это верно, — ответил камтик. — Я обладаю искусственным интеллектом и могу общаться со своим хозяином. Также имею свои особенности и свой уникальный характер.

— Камтик… — обратился я. — Блин, по-русски какое-то 'уменьшительно-ласкательное' слово получается… Давай я тебя буду называть Камнем, если ты не против? Таким твёрдым могучим камнем будешь. Согласен.

— Я согласен.

— Конечно, ты согласен, — подумал я. — На всё согласен, лишь бы ногтем не раздавили как блоху.

Камтик улыбнулся. Я этого не видел. Почувствовал. Он сказал:

— Я всё слышал…

До чего же непривычно просыпаться в чужой постели!

Уже второй раз за последнее время попадаюсь на ту же удочку. Белесый потолок в свете ночной бра, которую я так и не вырубил… Всё так безупречно напоминает родной дом. Не то чтобы квартиру бабушки, в которой я сейчас прописался, а именно родной дом, который сейчас в Автово, где мои родители… Да какой сейчас! Сотни лет прошло, от моего родного дома остались лишь воспоминания, да горстка пепла в тёмной земле.

'Но как же там мои родители?! — задал я себе странный вопрос. — Беспокоятся, поди. Волнуются. Уже тыщу лет как прошло, а я домой не объявлялся'. Я представил себе, как моя мама обзванивает… нет, не морги, как можно подумать, а отделения милиции разных районов, беспокоя, почём зря, дежурных, не забирали ли они одного парнишку, ну такого придурка, который иногда по ночам шляется по городу, по его тёмным подворотням. Это было 12 лет назад… Или 13? Чего-то забылось. Мне вроде 15 лет было. Подросток, етить. Не заночевать дома для меня считалось героизмом высшей степени! А мать раза три вот так суетилась и будила всю милицию в районе.

'Да, мама. Мама! Теперь я подрос и загулял, ну очень далеко и неприлично надолго… А ты не волнуйся, я вернусь. Обязательно вернусь! И буду рад видеть тебя, отца, в здравии, в счастливых и приветливых лицах… Как омерзительно редко я навещаю родителей в последнее время. Что там! Звонить даже как-то лениво стало… Все мы такие: ребячимся, вырастаем из детей, уходим из дома, обживаем какой-нибудь тёпленький уголок и уже не возвращаемся в отчий дом. А к чему? — спрашиваем мы себя, — покуда есть свой Дом? Хороший такой, уютный, милый дом… Но ничто не заменит тех стен, потолков, что есть только в родном доме в котором вырос с пелёнок, окреп и возмужал!'

Пять минут я протирал глаза и не мог сообразить почему, чёрт, так темно за окном. На моих часах Нокиа уже восьмой час утра. Выспался я на славу хорошо, как мишка в берлоге. Сон был крепким и оттого мне не запомнился… И вообще был ли какой-то сон? Или я тупо отрубился в мыслях сам с собой и с камтиком, в придачу, и прохрапел с десяток часов, лёжа на спине?.. Наверное, так и было…

За окном спальни, если эту витрину на всю стену можно было назвать окном, действительно была кромешная темнота, в которой достаточно ярко и непривычно, как мелкие бриллианты, поблёскивали звёздные россыпи чужого космоса. Альман и не планировал подниматься из-за горизонта. Я вспомнил, что сутки здесь длятся чуть больше 36 часов, а значит ночь, что составляет ровно половину суток, так как мы находимся на экваторе, не иначе как 18 часов кряду должна продолжаться.

'Супер! Нам бы такие длинные ночи, да в студенческие годы… эх! Но… хотя и день утомительно длинный здесь' — я вспомнил, как прошедший день разбил на два, с перерывом на сон.

Я лениво и понуро слез с широкой кровати, как бы, раздумывая, а не посопеть ли ещё на ней, недолго так, а то никто ещё видать не проснулся в клубе — окна соседнего корпуса-небоскрёба темны и безмолвны. Вспомнив, что уже достаточно сильно переспал положенные мне 7 часов и что дальнейшее злоупотребление чревато сонливостью, головными болями и прочими побочными эффектами, приободрил себя, заставил подойти к окну-витражу, раздвинуть дверь на балкон, хотя мне это стоило всего небольших мысленных усилий, и выйти на свежий воздух. Кровать за мной самозаправилась, во всех красивых традициях самозаправления, тихонько опустилась к полу и замуровалась прочным гравитационным полем — хоть на роликах теперь катайся. Ни намёка на кровать. Я спокойно посмотрел на это действо — ничего особенного, здесь нечему удивляться, это стандартная процедура — и закрыл за собой дверь. Конечно, дверь я даже не тронул при этом. К технологии будущего я постепенно привыкал…

Мой сотовый телефон в кармане брюк в последний раз жалобно пискнул, прося подпитки, ярко осветил экран, как бы на прощание, и тут же погас…

'Ага, мой кусочек технологии 21 века, я знаю, что ты хочешь покушать. Но где я тебе найду здесь источники питания?' — грустно промолвил. Я вспомнил что, к счастью, у меня есть во внутреннем кармане куртки, которая, правда, осталась в гостинице, зарядное устройство к телефону Нокиа. Из-за своей вечной забывчивости вовремя заряжать телефон, я купил вторую зарядку и ношу её всегда с собой: на работу или куда ещё пойду, в гости, например. И в таких случаях, когда телефон, как всегда некстати 'садится', я подключаю его к сети, на работе или в гостях, и радуюсь прелестям сотовой связи и удалённому общению. Однако текущая ситуация наводила меня на мысль, что даже мои привинтивные методы спасения телефона здесь не помогут, так как никаких поросячьих разъёмов электросети в стенах я ещё ни разу не замечал, и следует думать, что формат питания электроустройств здесь какой-то иной и не совместим с евророзеткой.

Я мысленно попрощался со своим верным товарищем Нокиа, который чётко меня информировал о земном времени, а точнее о том, сколько часов я уже торчу в этом мире. И понял, что время теперь нужно будет определять другими методами. Слава богу, у меня есть камтик, который, оказывается, в любую секунду может информировать меня о нужном мне времени.

Я взглянул вниз на внутренний аккуратный двор клуба Сифиль с балкона третьего мансардного этажа: низкие фонарики вдоль тротуаров, аккуратные подстриженные деревца, разноцветные клумбы, газон великолепный! И надо же придумать траву красить фосфором, чтобы она светилась в темноте! А может и не фосфор это, а сорт травы такой 'светящийся' генетики выдумали? За главным корпусом в двенадцать этажей возвышались другие громадины, но уже вдали и на других кварталах. И где-то поблёскивал свет. Во деревня!

И везде невероятная, неописуемая тишина! Только шелест ветвей и травы от невидимого ветерка. Только журчание ручейка доносящийся откуда-то, возможно, от самой реки. Странно, необычно, конечно, что здесь птицы не щебечут, кузнечики и прочая живность не стрекочет. Куда же они подевались? Не терпят такой жары?.. Кристально чистый, немного прохладный воздух, который успел остыть от горячего дыхания Альмана, и звёздная россыпь во всё тёмное бесконечное небо. За ближайшим соседним домом ярким большим желтый серпом маячил спутник планеты, один из семи. На спутнике отчётливо виднелись гигантские кратеры и трещины широких карьеров. Два других более мелких серповидных находились поодаль от большого, и особого интереса у меня не вызвали.

Я пытался найти знакомое созвездие на небе. Но это оказалось непросто, так как в этой части космоса, а я находился за 33 световых года от планеты Гео, родной Земли, было трудно найти что-нибудь знакомое. К тому же я никогда не видел на Земле южное полушарие и его созвездия. А здесь может быть как раз южный небосвод космоса. Вполне возможно, поэтому на небе я не могу найти ни одной знакомой звезды.

Через весь небосвод длинным широким облаком звёзд, неким туманом, протянулся Млечный путь — звёздный диск нашей галактики. Такой отчётливый и великолепный! Мне ещё не приходилось видеть его так отчётливо и таким необычайно красивым.

Мои оголённые руки и шея покрылись мурашками от предутреннего холодка. Но уходить мне ещё долго не хотелось. Заворожённый и ошалелый, я несколько минут стоял на балконе не шевелясь и раздумывал, насколько здесь всё-таки хорошо, тихо и славно…

***

Я бродил по выделенному нам с Сифиль коттеджу, с этажа на этаж, как призрак. Решил зайти в спальню Сифиль. В спальне было темно. Лишь свет от большого спутника-полумесяца, который поднялся над горизонтом чуть выше, освещал комнату через большие окна. В спальне я различил кровать и спящую на ней девушку. Это была Сифиль. Она лежала ко мне спиной. Я отчётливо различил, что она была голой — по её нагой загорелой спине и тонкому одеялу, которое прикрывало только её гладкий таз и ноги. Я удивился и задумался, что кретин такой, не догадался к ней зайти вчера вечером перед сном, хотя бы сказать спокойной ночи, а так и проторчал перед теликом, пытаясь в нём как-то разобраться. Может быть, она меня с трепетом ждала и была готова отдаться вся полностью. Хотя странно тогда получается — перед сном она меня сводила на мансардный этаж и показала мне, где я могу переночевать. А потом ушла в свою спальню, ничего не сказав, закрыла дверь… Я ещё раз посмотрел на волнующие формы её загорелого тела, плавный изгиб в талии, поспешил отвернуться и уйти из спальни, так и не приблизившись к ней. Я не хотел тревожить её ничем.