Чтение онлайн

— Даже не обнимаешься?

— Особенно не обнимаюсь, — говорит он, все еще не глядя на меня. — Какая от этого польза?

— Чтобы кто-то чувствовал себя в безопасности и желанным.

Линкольн качает головой, невесело смеясь, но звук резко обрывается.

— Кто тебя обнимает, маленькая фея?

— Никто. Больше нет. — Моя грудь сжимается. — Это не значит, что я их не хочу.

Мои слова, кажется, поражают его, как ракетный удар. Почему? Он остается очень неподвижным в течение долгих мгновений, прежде чем уйти, взволнованно запустив руку в волосы.

— Ну, ты не получишь их от меня.

И это его беспокоит. Это видно. Во мне есть что-то яростное, почти защитное, что хочет заглянуть глубже, выяснить, что заставляет его не любить, когда к нему прикасаются. Будет ли мой допрос беспокоить его, хотя? Прошло так много времени с тех пор, как мне было с кем поговорить. Может быть, я сделаю это неправильно. Может быть, я не знаю, как быть другом, особенно такому явно замученному человеку, как ему.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Я шепчу:

— Нет.

Часть моего напряжения спадает, хотя я и не знаю почему. Что-то внутри зовет меня остаться.

— Если тебе не нравится, когда тебя трогают, почему твои друзья наняли меня?

— Они не знают. — Он поворачивается, скрестив руки на груди. — Они явно ничего обо мне не знают, иначе не послали бы меня на неделю отдохнуть на остров.

Последнее слово он произносит так, как будто оно на вкус как форель недельной давности.

— Тебе не нравится расслабляться? — Я хихикаю. — А что нравится?

— Быть продуктивным. Работать. Заключать сделки.

Я плюхаюсь навзничь на кровать.

— Я устала просто думать об этом.

Мягкость покрывала на моей голой спине так приятна, что я закрываю глаза и наслаждаюсь этим ощущением, потираясь о него, как котенок. Когда я снова поднимаю веки, Линкольн смотрит на меня сверху вниз. Я наклоняю голову и рассматриваю его, замечая его напряженную челюсть и выпуклость спереди на брюках. Я знаю, что это значит, потому что мои сестры говорили мне об этом несколько раз в течение недели.

Это значит, что он возбужден, девочка, и ты выполнила свою работу.

Линкольн возбужден, но не хочет моих прикосновений.

Я не знаю, как сделать его счастливым. И… понимаю, что хочу этого.

Что-то внутри меня говорит, что он уже очень давно не был счастлив.

— Ты чертовски восхитительна, — хрипло говорит он, прижимая руку к открытому рту. — Я никогда не видел ничего или никого, кто подходил бы так близко.

— Спасибо, — шепчу я, не зная, что еще сказать. — Линкольн?

Мышцы его горла напрягаются.

— Да?

— Я не могу удовлетворить тебя физически, но что, если бы я могла помочь тебе расслабиться другими способами?

Его скептицизм очевиден.

— О, да? Как?

Я пожимаю плечами.

— Это мой остров. Я могла бы показать тебе такие красивые места, что ты не сможешь отвести дух.

— Я сейчас не могу отдышаться, — говорит он хриплым голосом, кажется, удивляясь самому себе. Этот промах раздражает его, и его поведение меняется, переходя от открытого к командирскому. — Ты моя на неделю, Нова. Я буду решать, что нам делать. — Он зацепляет пальцем пояс моих трусиков, каким-то образом избегая соприкосновения с моей кожей, и прежде, чем я успеваю спросить о его намерениях, единственная оставшаяся одежда на моем теле снимается. — Прямо сейчас я хочу посмотреть, как ты кончаешь.

В одно мгновение мое сердцебиение ускоряется до тысячи миль в час, страх перед неизвестностью снова наваливается на меня.

— Мм… я? Но…

Линкольн подносит мои трусики к своему носу и глубоко вдыхает, из его груди вырывается стон.

— Но что?

— Я не знаю как, — признаюсь я, жар приливает к моей шее.

Недоверие искажает его черты, пронизанные гневом.

— Я собираюсь убить своих деловых партнеров. Посылают тебя к незнакомцу для твоего первого траха. Твоего первого оргазма. Я уверен, что они предложили тебе так много денег, что у тебя не было другого выбора, кроме как прийти сюда, не так ли?

Мой кивок почти незаметен. Это все, что я могу сделать. Линкольн злится… из-за меня? Когда в последний раз на моей стороне вообще кто-то был?

Линкольн ругается, его лицо напряжено, пока он что-то обдумывает.

— Я хотел бы быть тем, кто доставит тебе твой первый оргазм, Нова. Я хочу посмотреть, как засветятся твои глаза. Я хочу смотреть, как трясутся твои бедра, слышать, как ты хнычешь, как ребенок. Я хочу понюхать его. Но я не буду этого делать, пока ты меня не попросишь. Если только ты не скажешь: «Пожалуйста, покажи мне, на что похож оргазм, Линкольн».

Тугие бутоны моих сосков вызывают у меня беспокойство. Мне так хочется прижать к ним ладони, чтобы сжать, но я не знаю, будет ли это странно.

— Как ты это сделаешь… не прикасаясь ко мне?

— Умело. — Его грудь вздымается, пока он ждет моего ответа, как будто само его здравомыслие зависит от моего ответа. — Скажи эти слова, если хочешь почувствовать себя хорошо, маленькая фея.

Хочу ли я этого?

Согласиться на то, чего я никогда не испытывала, не зная, чем это закончится?

Мое тело болит в тех местах, где раньше никогда не болело. Мои соски пульсируют в такт новообретенному пульсу между ног и… мне что-то нужно. Конец этому ожиданию, этому шевелению сбивающих с толку желаний. И если он даже не прикоснется ко мне, насколько это может быть страшно? Прежде чем я успеваю задать себе вопрос, я закрываю глаза и выпаливаю слова.

— Пожалуйста, покажи мне, на что похож оргазм, Линкольн.

Его рычание хищное. Торжествующее.

— Встань. Иди, подожди у дивана.

Здесь есть диван?

С тех пор как мы вошли в эту комнату, я не видела ничего, кроме Линкольна. Его всепоглощающая энергия, его великолепное лицо и высокая мускулистая фигура. Даже тик в его челюсти заставляет мой живот сжиматься. Каждый раз.

— Нова, — подсказывает он, начиная рыться в моем рюкзаке. — Делай, как тебе говорят.

— Да, сэр, — бормочу я, поднимаясь голой с кровати, чтобы подойти и встать у дивана. Он расположен перед окном, внизу раскинулся блеск моего города. Если кто-нибудь посмотрит сюда, то, возможно, даже сможет разглядеть наши силуэты сквозь прозрачные белые занавески. Мое обнаженное тело выставлено на всеобщее обозрение для этого мужчины, и похвастаться мне нечем, кроме высоких каблуков.