Чтение онлайн

Также, безусловно, стоит отметить, что в недрах самого Охранного отделения существовали программы и фонды для работы в революционной экстремистской среде. Выделение этих средств не носило системного характера и не применялось для финансирования целых организаций. Но конкретные лидеры тех или иных революционных групп (например, легендарный Евно Азеф) получали за сотрудничество с «охранкой» суммы, исчисляемые в сотнях тысяч рублей.

Таким образом, основные финансовые потоки для реализации профессиональной революционной деятельности в России шли из-за рубежа. Организация забастовок, выпуск газет и листовок, закупка оружия и бомб для боевых дружин, проведение террористических актов – на все это шли средства от транснациональных финансовых картелей.

Среди главных спонсоров Русской революции в первую очередь следует назвать пул нью-йоркских банкиров во главе с Я. Шиффом, пул лондонских банкиров во главе с лордом Мильнером и Натаном Ротшильдом, а также Парижский финансовый союз.

Для распределения сформированных фондов между революционными организациями и партиями были созданы специальные комитеты в США, Англии и Франции. Ежегодное финансирование одной общероссийской партии обходилось спонсорам в 2–4 млн. рублей, региональные организации (Прибалтика, Польша, Финляндия, Малороссия, Белоруссия, Закавказье и т. д.) обходились в 1–2 млн. рублей каждая. Отдельной статьей расходов шло финансирование легальной прессы для оказания политического давления на правительство и создание соответствующего общественного мнения, десакрализирующего власть и разрушающего государство.

Стоит отметить, что прямой финансовой поддержкой из-за рубежа пользовались не только партии, исповедовавшие революционный экстремизм. Буржуазные партии типа Партии Народной Свободы (они же кадеты), октябристы и лично их лидеры Милюков, Родзянко, Гучков теснейшим образом поддерживали связи с послом Англии Бьюкененом и послом Франции Палеологом, получали от них деньги, советы к действию и даже инструкции.

Западные «партнеры» прекрасно понимали, что свержение монархии в России приведет к разрушению государства и активно поддерживали всех, кто выступал против персоны императора. Особенно эта поддержка усилилась в 1916 году – мировая война шла к концу, исключение России из числа главных победителей и претендентов на приз была одной из задач так называемых «союзников» по Антанте. Это им в итоге успешно удалось – Россия в результате революции и заключенного революционерами сепаратного мира не только лишилась военного трофея в Европе и в ближней Азии, но и потеряла заметные территории в Польше, Прибалтике и Бессарабии.

Но даже если бы международные финансовые союзы выделяли в разы больше средств, революции не случилось бы, если бы не преступное бездействие государственной машины. Империя упорно закрывала глаза на угрозу революционного движения, полагая это явление новомодными несистемными правонарушениями и обыкновенными уголовными преступлениями. Практиковался регулярный отлов активистов, разгон демонстрантов, изъятие газет. Революционеров довольно неохотно сажали в тюрьмы, предпочитая заключению ссылку в далекие губернии – откуда они без особых проблем убегали.

Прекраснодушие чиновников, по долгу службы обязанных выявлять и бороться с внешней угрозой, поражает. Почему-то никому из них в голову не приходило, что те самые зарубежные банковские дома, с которыми Империя по инициативе Витте успешно ведет дела, одновременно «под столом» финансируют государственный переворот в России. А те самые «союзники» по Антанте параллельно военному сотрудничеству активно поддерживают свержение монархии через свои дипломатические миссии. Были те, кто видел опасность и пытался довести информацию до высшего руководства и лично до императора, но они были преданы опале.

Николай Второй не мог поверить, что его «брат» король Великобритании будет прибегать к каким-то «низким интригам». И, кстати, совершенно не обязательно, что Георг был в курсе той поддержки, которую его подданные оказывают русским революционерам. Будучи самодержцем, Николай забывал, что его британский коллега – фигура совершенно декоративная.

Тайная война спецслужб Британии (в наши дни – совместно с США) против России продолжается уже третье столетие – с тех самых пор, как была сформулирована и сформирована как система взглядов и ценностей концепция устойчивого развития Российского государства. Многие элементы этой войны не меняются годами. Как и сто, и сто пятьдесят лет назад, основные «профессиональные революционеры», объявленные на родине преступниками находят приют в Лондоне, откуда, как с Дона, «выдачи нет». После февраля 1917 года с началом активной фазы Большой русской революции многие укоренившиеся на Западе активисты были возвращены в Россию – например, Плеханов, который 40 лет не был на родине, вернулся в марте 17-го. Чуть позже прибыли лидеры большевиков и эсеров – в том самом «пломбированном вагоне» через Германию. Так в Санкт-Петербург прибыл Владимир Ульянов (Ленин) с группой своих единомышленников политэмигрантов – «профессиональных революционеров».

Как позже писал об этом Уинстон Черчилль, «Ленин был ввезен с Россию в апреле 17-го года как чумная бацилла». Эта спецоперация западных спецслужб, пожалуй максимально широко и подробно описана в литературе.

Сэр Уинстон Черчилль в молодости.

В мае 1917 года тем же путём проследовала значительная группа меньшевиков-интернационалистов, эсеров и нефракционных социал-демократов во главе с Ю.О. Мартовым, П.Б. Аксельродом и А.В. Луначарским. Вернулись бежавшие от ареста лидеры БУНДа, анархистов, польских и прибалтийских социалистов и социал-демократов. Показательно, что это возвращение было организовано вопреки воле Временного правительства. Захватив власть, буржуазные партии и в первую очередь кадеты – Партия народной свободы (ПарНаС) и их кураторы из посольств Британии и Франции полагали, что использованные при свержении царя в январе-марте 17-го революционные экстремистские партии, должны быть маргинализированы, а их лидерам лучше было бы остаться за границей под присмотром местных спецслужб. Поэтому Временному правительству было дано торжественное обещание от послов Англии и Франции, что через территорию Антанты профессиональные революционеры пропущены не будут. Формально это было исполнено.

Но проблема в том, что Ленин и его коллеги – профессиональные революционеры находились в большинстве своем на тот момент на территории нейтральной Швейцарии. Поэтому западные спецслужбы осуществили спецоперацию по транзиту поезда с русскими политэмигрантами через Германию, формально воюющую с Россией, в нейтральную Швецию, затем в пока еще формально российскую Финляндию и далее в Санкт-Петербург. Получившая в результате «февральской революции» условную независимость Финляндия была центром контрабанды с почти неконтролируемой с обеих сторон границей.

Германия была прямо и кровно заинтересована в эскалации развала Российского государства. Почти проиграв войну, Берлин играл в самый опасный покер. И этот блеф международного масштаба помог Германии, несмотря на проигранную войну, сохранить свою государственность ценой полного революционного разрушения России.

Незавершенность переустройства Европы в результате Первой мировой войны создала все условия для реванша Германии в 1939 и заложила фундамент для зарождения немецкого национал-социализма. Предотвращение разрушения Российского государства в 1917 году принципиально изменило бы всю историю развития мира – это очевидно. Последние сто лет мы жили бы в совершенно ином измерении. Такова цена русской революции.

Как и сто лет назад, сегодня снова появилась профессия – «революционер» и деятельность по разрушению государства как средство заработка. Из Лондона и других западных столиц опальные олигархи и откровенные уголовники угрожают России новой кровавой революцией.

«Открытая Россия» Ходорковского, мастера «цветных революций» вроде Гиви Таргамадзе из соседних постсоветских стран, за небольшую копеечку покупают отечественных «революционеров». Не пропадает и внутренняя фронда самоназванного «креативного класса», в реальности являющегося обыкновенными офисными бездельниками с небольшой примесью «золотой молодежи».

Все они считают себя «профессиональными революционерами» и, как и сто лет назад, оплачиваются внешними и внутренними источниками почти в тех же пропорциях. Принципиальное различие событий столетней давности и сегодняшних заключатся в том, что государство четко понимает механизмы разрушения и в достаточной мере реализует охранные мероприятия. Выявление и перекрытие финансовых потоков, идущих на финансирование разрушения государства, вовлечение социальной базы протестного движения в активную созидательную общественную деятельность при поддержке государства, организация общественных «клапанов по выпуску пара», не позволяющих обществу «перегреваться» как котел и не допускать социального взрыва. Общество также в целом понимает угрозы и поддерживает охранительную деятельность государства.