Чтение онлайн

У нас с сестрой несущественная разница в возрасте, которую я практически не замечаю, каких-то два года, но мы прекрасно понимаем друг друга, словно близнецы. Чувствовали настроения, даже иногда, и физическая боль передавалась нам в пространстве, но вот внешне природа разбросала нас по разным сторонам. Она высокая, светло-русая красавица, с изумительно правильными и прекрасными чертами лица никогда не оставалась в тени. Её небесно-голубые глаза, походили на полуденное ясное небо, такие добрые и притягательные, что не хотелось оторвать взор, а любоваться и любоваться. Веснушки, рассыпанные на щеках и носу, лишь доказывали, насколько матушка, природа влюблена в Изабелу.

Каждое движение, каждая улыбка настолько грациозны, что иногда я задумывалась, что моя сестра что – то совершенно нездешнее, словно присланная нам на землю, из какой- то неведомой стороны, где царит любовь и покой. Но всё же была одна деталь, которая возвращала меня с небес на землю, и это неповторимый взгляд, доставшийся сестре Байрона, немного прищуренный, с искоркой, цепкий, иногда пытливый, словно что-то подозревает или затевает.

Знаю, да и много раз слышала от него, как он гордится тем, что его Белла переняла его манеры, что глаза, это их семейная чуть ли не реликвия. А меня это коробила, но не оттого, что самый близкий для меня человек, имеет общее, с дьяволом воплоти, я просто не хотела даже позволять себе думать о том, что Изабела хоть в чем- то может походить на него.

Я же, напротив – противоположность ей, волосы прямые и тёмно-русые, которые постоянно выбивались из любых причёсок, которые я сооружала на голове. Глаза карие, практически чёрные, безжизненные, в которых читалось практически ничего, мне удавалось производить впечатление ёжика, который закрывается от мира колючками. Стоя у зеркала и рассматривая своё лицо, все больше приходила к выводу, что кроме, как обыкновенное, я не могла его назвать. Я была тенью, обыкновенной тенью своей прекрасной сестры, не похожая ни на кого, ни на деспота Байрона, ни на мученицу мать, словно сама по себе.

Закончив этот завтрак, который напоминал минуту молчания, так как ни мама ни я не желали разговаривать после того, что случилось, а Белла всё время переписывалась в телефоне, изредка бросая на нас вопросительные взгляды, да в отличии о меня в колледже Белла популярна, у неё есть куча друзей и воздыхателей, что не сказать обо мне.

– Ана, детка, ну что случилось? – спросила мама, когда я стояла возле посудомойки, скрывая грязную посуду, обняв за плечи.

– Мы кажеться, всё обсудили, нет? – злость всё ещё согревает меня, и непонимание, но матери словно память отшибает каждые пять секунд. Вот её бьёт Байрон, а вот она уже стоит, улыбаясь, машет нам вслед.

– Анабель, милая моя девочка, пожалуйста, не воспринимай всё так близко к сердцу! – попытки исправить испорченный завтрак увенчиваются провалом.

– Мама, всё нормально, проехали! – вздохнула и обняла её, мне было неприятно смотреть, как моя мама расстраивается, и это даже перевешивает то, что я зла на неё. – Я всё знаю!

Обхожу свою машину, плюхаюсь на водительское сиденье, Белла у же расположилась на пассажирском, достав блеск, красит ими губу.

– Готова? – как только машина приветственно рыкнула, Белла спрашивает меня.

– А у меня есть выбор? Дай подумать, – зависаю на несколько секунд, делая вид, что у меня серьёзный мыслительный процесс, – Ах да, у меня нет выбора! – Давай, поехали, а то опоздаем! – фыркает она, закрывая козырёк с маленьким зеркальцем.

Университет находился в тысячи миль от дома, на закрытой территории, где мы находились с понедельника по пятницу, а на выходные возвращались домой. Такой распорядок меня не смущал, даже, наоборот, радовал, так как я могла целых пять дней не сталкиваться с Байроном, но очень скучала по маме и была в режиме ожидания, что вот-вот откуда-нибудь прилетит.

Анабель

Меня не любил такое ощущение весь университет, с персоналом и самими его постройками.

На территории располагалось несколько кампусов, разбитых по факультетам, на территории каждого кампуса зоны, где была мужская и женская часть. Я жила в северной части, кампус-север, незатейливо гласила табличка у тропинки ведущую на территорию. Тут собрались студенту факультетов управления, бизнеса, менеджмента и юриспруденции, самая большая часть приходилось на север, видимо, в соединённых штатах Америки был дефицит всей нечисти под названием менеджеры и банкиры.

На юге расположились факультеты психологии, педагогике, медицины и биоинженерия, Белла входила в их число, её факультет был самым престижным, так как биоинженеры славились выпускниками по всему миру гениальными и известными. Запад занял спортивный факультет и военная кафедра, преимущественно в западных числились парни, тем самым их кампус был самым шумным, славясь грандиозными вечеринками. Восточная часть была занята обслуживающим персоналом, преподавательским составом, и практически не вызывал интереса у студентов.

В центре расположимся сам университет, с тремя зданиями, остроконечными, больше похожими на башню, соединёнными на втором и третьем этажах между собой туннельными проходами. Они представляли собой стеклянные коридоры, в которых на переменах толпились студенты.

Двор университета был самым любимым для меня, вокруг располагались беседки и скамьи, затерявшиеся среди огромных величественных деревьев и кустистой растительностью. В тёплое время года буйство красок поражало, а беседки с полукруглыми каркасами оплетала вьющаяся роза, различных оттенков, заполняя ароматом всё вокруг.

Парковка заполнена различными марками машин, тут можно было отыскать Порше и ламбарджине соседствующую с небольшими пикапами и старенькими моделями, наподобие моей тойоты.

Объясняется такой размах очень просто, раз в год двадцать мест присуждалось абитуриентам, которые выиграли конкурс, преимущественно в это число входили дети из малообеспеченных семей, так как богачам незачем напрягаться, для них местечко всего припасено заботливыми родителями. Ещё десять мест выдавали для воспитанников детских домов, и хотя никто не воспринимал их, для меня они били немного опасные и намного взрослее нас. Будто они прожили эту жизнь на лет пять семь дольше, чем мы, хотя по факту все были ровесниками.

Я сюда попала не просто так, естественно, для меня было куплено место заботливой мамой, которая выбила у Байрона обещание, что, как и Изабела я буду ходить в этот колледж, но вот осознание того, что я, буду должной этому мерзавцу, не давала мне покоя, и поэтому я просто отправила документы на отборочный тур. Какое же было удивление и моё и семьи, когда я заветное место выиграла, и полноправно могла гордиться тем, что сама вершу свою судьбу.

Но вот не все были рады тому, что я такая особенная, если, можно сказать. Как только в моём потоке узнали, что из двадцати бюджетных мест занимаю я, приёмная дочка конгрессмена США, входящего в палату представителей конгресса США, как с цепи сорвались.