Чтение онлайн

Первый звонок раскатился по школе дробным, ввинчивающимся в уши звоном.

– Что, урок уже? – две секунды спустя всполошилась Настя. – Слушай, Соф, там правда ничего такого. Я только хочу, чтобы ты как-то повеселела немного. Там инструкция, всё написано, не ошибёшься. Ну, в общем, здоровья тебе! Чтоб побыстрее привыкла. И чтобы с мамой нормально общались.

– Ага. Спасибо… Это первый звонок только. Второй через пять минут, не мельтеши так.

– Оу, как странно. Ну ладно… Дуболом как?

– Да бесит меня. Бесит! – Раздражение, улёгшееся было, поднялось мгновенно. Софка вскинулась, сжала кулаки, сама не заметила, как перешла на крик: – Постоянно наезжает. Тарелки ровно поставь. Сапоги положила! Бухой в одних трусах шляется, вламывается ко мне: мол, свет включи, глаза не порти! Достал. Просто достал!

Девчонки, скучившиеся у подоконника, оглянулись. Софа закрыла глаза на секунду. Она и сама любила, чтобы эти тарелки чёртовы стояли ровно. Она сама любила, когда кругом было чисто и аккуратно, когда все вещи по местам. Но когда это заставлял делать Дуболом… Хотелось расшвырять всё нафиг.

Софка втянула воздух, прошептала сердито:

– Как же охота, чтобы он сплавился куда-нибудь. Свалил туда же, откуда явился.

– Ну, осталось немного. Терпи, казак, – сочувственно посоветовала Настя. – Три месяца, и ты вольная птица.

– Так-то я уже вольная птица, – хмыкнула Софа, искоса глядя на своё отражение в окне. Хмурая, насупленная, темноволосая. Но в целом интересно, особенно в рамке из голых веток по ту сторону. Хороший свет. Сфоткать бы, но на её телефон всё равно нормально не получится. Дуболом маму убедил: на фига ей нормальный телефон, пока в институт не поступит. – Но он всё равно бесит дико! Я вообще не понимаю, что мама в нём нашла.

Настя вздохнула. Спросила как-то странно:

– Как с Максимом?

– Нормально, – пожала плечами Софка. – Переписываемся. Перезваниваемся. Отношения на расстоянии, ха-ха. А что?

– Да нет, ничего, – рассеянно пробормотала Настя, оглядываясь. – Просто интересуюсь. Слушай, там уже стучит кто-то ко мне…

– А ты где вообще? – спохватилась Софка.

– Да в четыреста восьмом, где ещё. Пришла пораньше и закрыла на стул изнутри.

– Настька! Это Алина пришла, наверно!

Настино изображение открыло рот и зависло. Сама Настя охнула и быстро договорила:

– Точно. С днюшечкой, Софка. Всё, пока!

Потом что-то хлопнуло, и экран почернел. Софа встретилась взглядом со своим сероглазым, расстроенным отражением, смахнула чёлку. С тоскливой, щемящей завистью подумала об Алине. Заставила себя выкинуть это из головы, чтоб не травить душу, резко встала и произнесла в пустоту:

– Вот и все поздравления.

Большие часы над лестницей показывали ровно восемь. А Дуболом, кстати, даже не вспомнил. Ну ещё бы. Правда, когда она открыла ВК, на сердце слегка полегчало: двенадцать сообщений, четыре подарка. Не забыли ещё старушку Софу. Только от Макса ничего не было. Совсем.

По пути в класс Софа гадала, празднуют ли здесь дни рождения. В смысле – собираются ли после уроков, поздравляют как-то, скидываются на подарки… С одной стороны – одиннадцатый класс, не дети уже. С другой – а в Глазове праздновали, даже в одиннадцатом. И очень круто было, и смешно, и никто не жаловался, что это по-детски. В прошлом году Алина придумала так: копила именинников по кварталам, потом всем классом набивались в лаборантскую после уроков, и Вадим под песню из заставки «Кока-колы» вносил здоровенную корзину. На дне лежали маленькие подарочки, в основном, съедобные, зарифмованные с каждым именинником. Типа, нашей Ксюше дарим груши, Насте – шоколадной пасты, а Аринке из корзинки мы достанем апельсинки.

Софка невольно улыбнулась: вспомнила, как весь прошлый год ждала день рождения ради стишочка. А оказалось, что ни Алина, ни её редколлегия в лице Ани и Оли не смогла придумать рифму ни к «Софе», ни к «Софии». Так что у Софки у единственной поздравление было в прозе – зато какое.

– Софии достаём из корзинки грецкий орех, – объявила Алина, протягивая перевязанный золотой ленточкой орешек. – Как символ мудрости и связь с твоим именем. А ещё – как пожелание, чтобы любые проблемы и сложности ты раскалывала так же легко, как этот орех. На, попробуй.

– Я рукой не раздавлю, – засмеялась Софка.

– Давай, давай, – подначила Алина. – Попробуй!

– Софка, давай, – хихикнула Настя.

Софка взяла орех. С весёлым недоумением, под взглядами одноклассников, сжала в ладони. Неловко посмотрела на Макса, надавила. Не хотелось выглядеть дурой в его глазах. Впрочем, там, на мосту в Сыгу, они как только друг перед другом не выглядели: в грязи, в арбузном соке, с налипшими на щёки семечками… Она тогда арбуз расколотила о камень. А тут – всего лишь орех.

…А скорлупа возьми тресни. Софа раскрыла ладонь и увидела распавшийся пополам орешек, чешуйки и нежную зеленоватую мякоть внутри. Совсем молодой орех. Где Алина такой достала в марте, в Глазове?..

Софа ещё раз улыбнулась прошлому и свернула в коридор к бывшему кабинету ОБЖ. На душе от воспоминаний стало и светло, и грустно. Жаль, что этого не будет больше – как минимум потому, что сегодня последний Софкин день рождения в школе. Но ведь это было; так почему бы не вспоминать, не радоваться, не черпать силы из памяти?

Потому что взяли и отобрали. И её не спросили. Взяли и отобрали, не считаясь ни с тем, что она хочет, ни с тем, кого любит.

Софа снова почувствовала, как поднимается злость. Стоп. Стоп. Ничем хорошим это не кончается, она это твёрдо усвоила за три месяца. Тут нет никого, к кому она может прибежать в слезах, рассказать обиду. Тут никто не погладит по голове и не приголубит. Даже мама – и та либо на работе, либо спит после смены. Либо уходят куда-нибудь с Дуболомом. Софка забыла уже, когда сама с ней гуляла или хотя бы в магазин ходили вдвоём.

В общем, тут не в кого поплакать. А копить всё внутри – это потом оборачивается скандалами с мамой, стычками с Дуболомом и головной болью. Ничего хорошего. Стоп. Стоп!

Хорошо бы ещё знать, где внутренний рубильник, который «стоп» делает… Да ещё Настя разбередила душу этим «Как с Максимом?» Как-как. Никак! Странно всё… До сих пор так и не написал, не поздравил. И, если быть честной, вчера тоже не написал. И позавчера. А в ту субботу прислал один-единственный стикер, нейтральный улыбающийся колобок, из которого даже при желании нечего было выдавить. А у Софы и желания-то не было; поди возьми желание, когда Дуболом листает дневник, шевелит губами. Смотрит поросячьим глазками и вот прям ищет: к чему придраться? После этих унизительных субботних проверок Софка протирала обложку влажной салфеткой. Протирала бы и страницы, да на эту свинью салфеток не напасёшься. Она только очень надеялась, что Дуболом не шарится в её вещах; а то ведь слышала, как рассказывал маме случай с работы: мол, девочка-подросток прятала в одежде снюс…