Чтение онлайн

– Эй! Девочка! Ты куда?

Софа закатила глаза, жалея, что не поторопилась и не сбежала, пока никто не заметил.

– Ты куда?

– Домой. Живот болит, – буркнула она, стараясь не встречаться глазами с ещё одной рыжекудрой тёткой. Сестра биологички, что ли?

– Тебя медсестра отпустила?

– Классный руководитель, – выпалила Софа, дёргая тяжёлую дверь. – Мне очень плохо. Правда.

– Ты из какого класса? – крикнула тётка, но Софка уже выскользнула на улицу. Да, завтра придётся расплачиваться. А может, даже сегодня – когда её отсутствие вычислят, и классная позвонит маме. Дуболом, конечно, затянет: второй месяц в школе, а уже выгнали с урока, сбежала с остальных, обманула эту рыжую…

Софка тоскливо мотнула головой. Что ж за жизнь-то такая. Да ещё день рождения.

А ведь могла бы быть сейчас дома. У себя дома. В своей школе.

Софке стало жалко себя до слёз. Всё вокруг подёрнулось дымкой. Из ближайшего ларька донеслась знакомая мелодия, и Софа пошла на неё, волоча ноги, не представляя, как будет жить дальше – в этой серой и сырой, душащей всё мути. Три месяца. Три месяца… Как это долго, как это невероятно далеко.

Мама говорила, что моменты уныния неизбежны, и они проходят. Но знакомая мелодия говорила другое – это оказалась фонограмма сплиновского «Выхода нет».

– Ключ поверни, и полетели, – пробормотала Софа, всмотрелась сквозь слёзы в ларёк и поняла, что это не ларёк вовсе, а вход в кафе «Минутка».

«Злачное место», – со злым удовлетворением подумала она, толкнула дверь и вошла внутрь. В лоб тут же стукнулась тупая зимняя муха, в нос ударил запах лапши.

– Супер, – горько проговорила Софа. – Просто супер.

Села на красный диванчик, кулаком вытерла нос. Подошла официантка – девушка в кожаной юбке и несвежей блузке. Спросила, жуя жвачку:

– Что вам?

– А что есть?

Официантка хлопнула на стол картонку с меню. Софа немного обалдела от обилия алкоголя, с трудом отыскала съестное; блинчики с ветчиной и сыром, как вы затесались в компанию фисташек и рыбы?..

Попросила нависшую официантку:

– Блинчики с ветчиной и сыром. И чай.

– Чая нет. Минералка.

– Тогда минералку, – безразлично кивнула Софа, сложила руки на столе и улеглась на них, не обращая внимания ни на парней в углу, ни на сквозняк. Какая разница. Вообще никакой разницы. Ни о чём.

Она очнулась, когда об столешницу со звоном ударилось что-то тяжёлое.

– Ваш заказ, – чавкнула официантка, подвигая тарелку с блином и бокал с пузырьками. «Минералка, – сообразила Софа, пристально разглядывая пузырьки. – Что ж…»

Она хотела встать, чтобы найти туалет и помыть руки, но плюнула и взяла вилку просто так. Наколола, откусила и попыталась прожевать, но не смогла – на вкус это было как есть ковёр. Тогда Софа подцепила расплавленный сыр, взяла бокал и, подражая Олегу из «Куклолова», отсалютовала своему отражению в стекле – на фоне талого снега, серого Чернова и полной безнадёги.

Затем залпом выпила минералку. Пузырьки ударили в нос, Софка закашлялась. Во рту стало так кисло, что пришлось срочно проглотить резиновый блин. Отдышавшись, Софа потянулась к рюкзаку за салфетками, но нащупала сигареты. Ага. Вот, значит, как… Ну, тут не школа. Тут за такое не выгоняют.

На всякий случай она поискала глазами знак с перечёркнутой сигаретой, не нашла и чиркнула зажигалкой. Зажигалку предусмотрительная Настя тоже упаковала в свёрток. Зажечь сигарету удалось быстро – спасибо Дуболому, насмотрелась. А вот затянуться оказалось сложней. Сначала выходил только кашель, но потом Софа закрыла глаза и попыталась как можно точней воспроизвести движения. Вот так… Ну-ка… Затянуться… Выдохнуть дым…

Через какое-то время Софка почти поймала ритм и даже ощутила сладкий химозный привкус, похожий на ананасовую карамель. Правда, удовольствия не было никакого, она не была уверена, что вообще курит, не а сосёт сигарету.

– С днём рождения, Софа.

И снова закашлялась, подавившись.

За окном, несмотря на утро, уже как будто смеркалось, и серое небо затягивало лиловой дымкой. На улицу, в вечный смог, не хотелось. Софа пригрелась, в динамиках по-прежнему крутился «Сплин», сонливость мало-помалу выдавливала тоску и злобу. Оставалась только плавающее, глухое уныние, как по потерянному навсегда. Перед глазами мелькали улицы Глазова, дом, школа…

– Девушка, молочка тут можно купить?

Софа, так бесцеремонно вырванная из воспоминаний, дёрнулась и вскинула голову. Рядом уселся пьяный прыщавый парень с клочьями бороды.

Софка достала телефон и демонстративно уткнулась в экран.

– Молочка? А?

– Я не в курсе.

– А чё ты так разговариваешь? – грустно спросил парень. – Ты хоть посмотри на меня.

Софа листала ленту; посты казались россыпью цветных пятен.

– Некрасивый для такой крали, да? Не прынц?

– Не прынц, – кивнула Софа. – А ну пусти.

– А молочка-то? А можно тебя подоить, а?

– Пусти! – вспыхнула Софа, с силой протиснулась мимо и побежала к стойке. Сзади раздался хохот. Софа ускорилась, расплатилась и выскочила на улицу, с удовольствием вдохнув сырой воздух. После прокуренной липкой «Минутки» даже смог казался волшебным.

«Где меня носит. Где меня носит, ёлки-палки».

Сунув руки в карманы, она сердито миновала несколько кварталов. Завернула во двор, села на лавку. Холодно было и неуютно. Рыжий снег, лузга, слякоть… Скрипели качели и орали какие-то парни. Софа сидела, нахохлившись, пыталась найти хоть что-то хорошее. Или не пыталась. Или просто сидела, упивалась незаслуженной обидой, маминой жестокостью, злостью на Дуболома.

Подскочил к лавке и каркнул ворон – во всё воронье горло. Софка вздрогнула. Бросила ворону:

– Идиот!

Достала телефон, пачку и зажигалку, повозилась и, стараясь одновременно не уронить зажжённую сигарету и совладать с сенсором, сфотографировала, как типа курит.

Телефон всё-таки выскользнул из пальцев – прямо в заплёванный снег. Софка чертыхнулась, выронила сигарету и схватила мобильник. Отряхнула, рукавом вытерла экран. Фото оказалось ужасное: красное солнце, заваленный горизонт. Да ещё и обожглась, зараза.

Софка скинула фото Насте без всяких комментариев. Подтянула лямки на рюкзаке и пошла к дому – голодая, замёрзшая, концентрированно чёрная, без света и без надежды.

Глава 3. Кто стал последней каплей? Не знаю. Но лошадь сдохла

Нити связывают нас – до свиданья, в добрый час.

До свиданья, до свиданья! Потеряй самобладанье.

Дома был только Дуболом – мама ещё не пришла со смены. В квартире пахло омлетом с помидорами, и Софку чуть не стошнило. Во рту всё ещё стоял едкий ананасовый привкус, а в горле першило – видимо, с непривычки.