Чтение онлайн

Отношения – вот главный вопрос, который я, как ущербный индивид, так и не задал себе с самого начала!

Пожалуй, именно отношения между преступниками объясняют яркость убийства людей в лаборатории и банальность сюжета о золотоволосой девушке и мужественном пареньке с сияющей улыбкой. Сценарий может быть востребован не только по причине неопределённости или отсутствия цели, но и в том случае, когда есть запрос на конечный итог некоего события, а цель, ради чего итог будет получен отсутствует. Но почему нет концовки?

Сценарий обычно продумывается вглубь на три – четыре шага, а дальше – раздел мечтаний. И тут вырываются вперёд две модели конечного результата продуманного сценария: оптимистичная и пессимистичная. Вот именно данное распределение и волнует господина Гуда. Он жаждет оптимистичности. Причём и это не сформирует цель. Цикл пойдёт дальше, а Гуд останется на месте. Господин Робин Гуд – промежуточное звено, которое растворится в процессе более сильной реакции на произошедшее ранее.

Другими словами, преступник пытается сказать, что он – свидетель некоего преступления, идущий на крайние меры. Его задача дать показания, чтобы его выслушали. Отлично, круг замкнулся, а я там, с чего начал: он подставлял себя ради поимки другого.

И всё же, меня что-то гложет. Сам не пойму, что именно. Всё логично, понятно, относительно просто, потому что я понимал преступника, а он не пытался скрыться и хочет быть пойман, притворив свой план в жизнь. И всё же. Есть во всём происходящем нечто ненатуральное, что ли.

Что нужно для моего успешного расследования он просчитал и сейчас подвёл меня ко втором шагу. А что будет если я окажусь тупым и сверну с тропы, которую он вымостил трупами и оптимистичного для него завершения не случится?

Вот это является неопределённостью. Отсюда и сценарный тип мышления. Причём, один с эффектным самоубийством сотрудников закрытой лаборатории, и второй – с девушкой и парнем. Кстати сказать, девушка – связующее звено между преступлением в лаборатории и следующим шагом преступника.

Нет. Я поверхностно судил о господине Гуде. Преступление в лаборатории является основным, а самоотверженная блондинка – это сценарный шаг, означающий переход от одной фазы разбираемого процесса ко второй.

Инфантильность, пожалуй, самая необычная черта преступника, потому что не укладывается в его психотип, тем он интересен. Некий развлекающийся, едкий, расчётливый гений с кучей возможностей, но при этом, в душе незрелый ребёнок.

В мозгу Гуда конструкты, при помощи которых он интерпретирует объективные обстоятельства – знания, правила и мышление – весьма своеобразны. Он обладает основательными знаниями, в совершенстве овладел правилами, да ещё так, что сам их навязывает, а в отношении мышления звучит обычная классика, выражающаяся простонародным высказыванием: «Я – не я, и корова не моя».

Ладно. Я уже внутри игры, что на жизнь пенять-то? Действовать нужно, разгадать движение мысли преступника, стать с ним одним целым, чтобы предвидеть следующий шаг и постараться предотвратить трагедию, или поймать убийцу за руку над тёплым трупом.

Бегло просмотрел отчёт искина. Он содержал информацию, и каждый пункт данного перечня вёл к вопросу: «Кто настоящий убийца?». Меня словно подталкивали, а точнее, вовсю пихали в спину, чтобы я отправил некоторые дела на пересмотр. Одно из них: о гибели отца той самой Татьяны Фрей.

Между прочим, Робин Гуд может мной гордиться – я замечательная марионетка, мечтающая слиться в единый мыслительный процесс с кукловодом. Я заранее ознакомился с делом прекрасной Татьяны и заметил, что разбирательство гибели отца девушки закрыто с явными нарушениями.

Преступник высветил для меня координатора Фрей умело и ярко. Можно сказать, все прожекторы на неё направил. Точнее: на неё и Стража Панина. Данные по его родителям я тоже запросил. Ничего интересного. Пришлось, раз уж так настаивают со стороны непойманного обвиняемого! Хотя до суда он – никто иной, как подозреваемый, но казуистика мне сейчас вообще никак не приболела. Чтоб убийце тяжело спалось по ночам! Настоящий прохиндей!

Ладно. Горячиться не стоило. Сначала крепкая проработка вопроса, а потом разоблачение. Сейчас следовало думать об ином. Робин Гуд пытался заставить меня предпринять меры по спасению белокурой валькирии по имени Татьяна. Полагаю, он стремился настроить меня на следующий уровень игры, что затеял, через проработку её личности.

Складно, понимаю. Я обязан любоваться красотой сюжета и сложной игрой актёров. Кстати, они профессионально выбраны – в этом я сумел убедиться ещё раз. Первое, что бросается в глаза: девушка не должна была оказаться среди наблюдателей, но она в списках. Парень же, будто создан для чего-то подобного, специально выращен, заточен.

Кстати, отец Вадима Панина был весьма выдающимся человеком. Был рождён на «Абсолюте», в юном возрасте стал землянином, усыновлённый семьёй астроколонатов. И скончался в один год с Отто Фреем, отцом девушки Тани. Его мать погибла тремя месяцами позже, выполняя задание на Земле. Оба числятся погибшими по сроку давности, хотя на самом деле пропали без вести.

Или всё глубже, и на это намекает преступник? Не просто яркие люди, за которыми будет интересно наблюдать, а есть некая тайна, связанная с их родителями.

Я почувствовал, что невольно улыбаюсь. И было чему. Сам непреднамеренно стал подбирать возможный сюжетный конфликт, ну, тот самый, когда происходит столкновение одного или двух интересов внутри литературной истории. Так и увлечься недолго!

Соблазнительно, ох, как соблазнительно, чёрт побери! Она – красавица, умница, активистка. Он – самородок и патриот на генном уровне. Они обязаны быть вместе, но в прошлом их семей не всё так гладко, как хотелось бы. Банальщина и жвачка для мозгов, но я и сам не прочь поглазеть на фильм или почитать книжку с аналогичным сюжетом. Почему? Да потому что я, человек, и ничего человеческое мне не чуждо! Мыслю стереотипно, поведение – стандартное, желания – классические. Именно данный набор и помогает мне раскрывать преступления.

Пару минут я поразмышлял над своими выводами, и принял факт того, что они поверхностны, а сие непростительно для специалиста моего уровня. Ну, по совести, сказать, чушь предполагал, не пытаясь копнуть глубже. А всё почему? Ненавидел, когда мной управляли, или усаживали в зрительный зал для просмотра всей картины, являющейся отражением прозрачности намерений.

Увы, но даже в светонепроницаемом событийном ряде всегда таился скрытый смысл. Прозрачность всегда удерживала в себе тень действительности, а она в свою очередь, точно не имела смысла без совокупности вещей, включая те, что занимали весь спектр общественного порицания.