Чтение онлайн

Я щёлкнул пальцами, подтверждая:

– В точку! Именно катастрофа! Именно мораль! Именно символизм и реализм!

Искин продолжил диалог:

– Судя по поступившим данным о вашем физическом стоянии, я делаю вывод, что координатор Стражей Татьяна Фрей вызвала у вас весомый эмоциональный отклик, сопровождающийся цепочкой биологических и химических процессов, говорящих о вашем интересе к ней, как к привлекательной особи вашего вида.

Я ухмыльнулся и не стал отрицать:

– Куда без личной вовлечённости? Мы, люди, без этого не можем! Имею право. Составь отчёт об этих двоих Стражах, о Фрей и Панине. Всё, что можно. Пройдись по их родителям. А я подготовлю рапорт – отчёты наше всё! Дышать без них нельзя. Начинай, а параллельно, продолжай формировать первое задание, только допущение теперь тринадцать процентов.

Обвела взором вместительную, достаточно большую комнату со шкафами для оружия. Яркий свет, льющийся с потолка, делал окружающие предметы чёткими. Стеллажи стояли таким образом, что из каждой точки комнаты просматривалось всё пространство.

Здесь было всё необходимое к бою: оружие, боеприпасы, средства защиты, аптечки, оборудование для связи и многое другое. Я чувствовала себя уверенно и спокойно, зная, что в любой момент смогу воспользоваться всем этим арсеналом.

Мой взгляд остановился на одной из полок, где лежал мой любимый пистолет. Я взяла его в руки, проверила заряд и взвесила в ладони. Это было оружие, которое всегда выбирала для тренировок. Надёжный и верный спутник в интерактивном бою.

Я провела пальцами по гладкой поверхности пистолета, ощущая каждую линию и изгиб. Это не просто оружие, это продолжение меня самой. Я знала, что в нужный момент оно не подведёт меня, и я смогу защитить себя и своих товарищей в настоящем бою, просто переведя его из интерактивного режима в боевой.

Комната была наполнена запахом оружейной смазки и металла. Это запах силы и готовности к действию.

Марков тоже вертел ствол в руке:

– Сначала по первой ситуации. Тань, твоему звену даётся передышка в два месяца. Ты, ведь, понимаешь, что с тремя ранеными никто не позволит выйти на линию. Я разговаривал с Грибоедовым, он ждёт твоего оправдания, и хочет продолжить работу именно с тобой. Так и заявил командиру, когда его вызывали, что берёт тайм-аут после принятия решения. Мы разговаривали с ним: обещал тянуть время, ждёт тебя. К тому же, в его ситуации такое – раз плюнуть.

Слова командира пролились на сердце врачующим бальзамом.

– Как там стажер? – запнувшись, спросила я.

– Не ешь меня глазами, Таня, – повернувшись к стенду, Марков, положил оружие и взял другое. – Пересадку кожи ему уже сделали. Проходит лечение, дальше – реабилитация. Как вообще вас с Грибоедовым угораздило взять такого неуравновешенного бойца в десятку?

– Показатели были хорошие.

Я снова себя оправдывала, наступала на горло собственной совести.

– Показатели, – протянул мужчина. – Во всём у нас показатели!

Я потёрла щеку, словно меня ударили по ней. Собственно, так и было, пусть капитан и не заметил. Он с самого начала считал, что я всё сделала правильно, и не смела себя упрекать за случившееся в рейде. Но не в этот раз. Я же хорошо себя знала и всё понимала про себя.

Друг папы, Илья Александрович Марков, с самого детства был для меня примером. Когда он впервые появился в нашем доме, я, трехлетняя девчонка, залезла к нему на колени и зачарованно всматривалась в его огромные, обсидиановые глаза, обрамлённые черными, густыми ресницами. Помню, Марков улыбнулся. Большой рот с пухлыми губами сделал его похожим на мима.

– Ты папин друг? – поинтересовалась я и потрогала его шевелюру.

– Да. Мы друзья.

– Я тоже буду Стражем или пилотом, как вы с папой.

– Лучше не надо, – покачал головой Марков. – Я слышал у тебя хорошие математические показатели. На «Абсолюте» ты можешь заниматься любим делом.

– Могу, и потому буду Стражем или пилотом.

Сколько же воды утекло с тех пор, а я в очах Маркова всё та же девочка, сидящая на его коленях.

Так и случилось: моя детская фраза, была подслушана Вселенной, и она устроила так, что я стала тем, кем пообещала стать. Почти.

В три года я уже занималась в кружке, развивающем математические способности. У меня всё получалось, и я радовалась процессу постижения чего-то нового. Бежала на занятия, будто на самую увлекательную в мире игру.

Мне вручали награды, за участие в олимпиадах между ровесниками. Потом была на хорошем счету у педагогов в школе. В девять лет я грезила большими свершениями и занялась собственным проектом, который высоко оценили преподаватели университета, и посоветовали родителям возить меня на специальные лекции к ним на шестое Кольцо «Абсолюта».

Когда мне исполнилось десять в одном из рейдов погиб отец. Про показатели я быстро забыла и вернулась к той мечте, что однажды так неосторожно высказала вслух. И, вот, мы теперь стояли друг напротив друга и говорили.

– Илья Александрович, это ведь система.

Марков отмахнулся:

– Да знаю, знаю, я систему! Ты не имела права мешать Грибоедову, принять стажёра в звено. Жаль Сашка не попросил у тебя официально высказать личное мнение. Сейчас поедом себя ест. Ты в опале была – его затаскали. Ай! Что говорить? У Сашки Грибоедова, ведь так пять раз за карьеру случалось. Три случая со смертельным исходом. И снова промах.

Мужчина вздохнул и покачал головой.

Они с Грибоедовым вместе на службу пришли, стали звеньевыми. Молодые, рисковые. В одном из сложных рейдов Грибоедова и Марков познакомились с папой, завязалась дружба. Марков продвинулся по службе – и вот уже много лет работает командиром фаланги, в которую входят пять звеньев.

В общем, я не сомневалась, что после училища мой путь был определён.

– Стажёр был принят с оговоркой, – напомнила я, и взяла со стенда глушитель. – Я не учла её. Боец показывал себя эмоционально стабильным. Я всё равно виновата, что так произошло и прошу, Илья Александрович, отпустите меня на Землю. Подпишите рапорт.

Марков задумчиво смотрел на меня, а я не знала, куда себя деть под пристальным взором карих глаз из-под нахмуренных густых бровей. Он тоже оправдывал меня, и не знал, как мне помочь избавиться от чувства вины. Я понимала это и злилась на себя, на совет и на друзей папы. По сути, я подставила всех, но продолжала юлить и выкручиваться, не желая взваливать на себя груз ответственности за содеянное. Я хотела получить возможность проявить себя и устранить правонарушителей, и на всё закрыла глаза, а теперь боялась, что меня выведут на чистую воду.