Чтение онлайн

— И на том спасибо, благодетель…

Путаны дружно зашипели, когда Настя поднялась в автобус, а Диана даже демонстративно положила на освободившееся сидение свои вещи. Настя прошла назад, села на свободное место в задних рядах, и Изольда прошла и села с ней рядом.

— Подружки! — фыркнула Магдалина. — Смотри, Галка, свернет она тебя с пути истинного!..

Прочие рассмеялись. Автобус тронулся с места, развернулся и поехал дальше по выбранному направлению.

На этот раз звонок в Москву оказался более результативным. Когда там узнали, что какая-то девица в Турции имеет пакет от Шаронова для Ривкина, поначалу даже верить не хотели, потому что были убеждены, что пакет этот пропал вместе с Шароновым или Ривкиным. А поверив, велели беречь девушку до приезда специального агента и сдувать с нее пылинки, если она того пожелает.

Веня был просто счастлив и весь светился от радости, вызывая тем досаду у Миши.

— Какой там еще агент, — бормотал он. — Мы бы и сами у нее отобрали…

— Они сказали, пылинки сдувать, — напомнил вкрадчиво Веня.

Миша глянул на него угрюмо.

— Имей в виду, — сказал он. — Я работал на наше общее дело, ты понял?

— А я что говорю, — пожал плечами Веня.

Теперь город, в котором они остановились, имел более приличный европейский вид, и гостиница тоже выглядела попристойнее. Несмотря на позднее время, а они приехали сюда только в первом часу ночи, некоторое девушки, едва разместившись, отправились на охоту в ближайшие рестораны. Диана, конечно же, отказалась селиться вместе с Настей, потому что Насте был объявлен негласный бойкот среди путан, но зато Изольда охотно ее подменила. Эта странная девушка не боялась ни бойкота, ни Миши, на даже Магдалины, неформального лидера всей компании. Она тоже спешно накрасилась, приоделась и ушла на работу, в то время, как Настя помолилась на ночь и легла спать.

На следующее утро Додик проснулся рано, снова пережив ужасы ночного кошмара, и поднялся, чтобы перекурить. Женя свернулась калачиком на подушке, и вид у нее был милый и нежный. Глядя теперь на нее, он только поражался тому, что она вытворяла прошлой ночью. Поразительно холодная и педантичная в делах, в любовных утехах она просто не знала удержу. Ее стоны ночью вызвали возмущение соседей, и Женя, впавшая в истерику, грозилась перестрелять весь это муравейник. Додик поймал себя на том, что начинает побаиваться ее.

Он вышел на балкон с сигаретой и увидел на стоянке появившийся там ночью «Икарус». Вернувшись в номер, он нашел в сумке Жени японский бинокль, который при малых размерах давал приличное увеличение, и стал рассматривать подошедший автобус. Увидев номерной знак, он опустил бинокль и вздохнул. Это был тот самый автобус, который они ждали.

— Дженни, — позвал он негромко. — Дженни, милая… Проснись.

Женя потянулась, раскрыла глаза, и, увидев Додика над собой, радостно улыбнулась.

— Доброе утро, гигант… Ты еще способен на какие-то дела, а?..

— Они приехали, — сказал Додик.

— Кто? — спросила Женя, не желая просыпаться.

— Девки, — сказал Додик. — Они приехали прошлой ночью.

Женя поднялась, накинула халат и вместе с Додиком вышла на балкон. Через бинокль она осмотрела автобус, пожала плечами и сказала:

— Вот и все…

— Еще не все, — сказал Додик. — Они в нашем отеле, да?

— Ничего удивительного, — сказала Женя. — Это самый приличный отель в городе. Ну что, гражданин начальник, будем брать?

Она улыбнулась Додику и потянулась для поцелуя.

Додик отстранился.

— Как? Их там полный автобус, и потом мы не знаем, здесь ли та баба, что нам нужна.

— Не волнуйся, — сказала Женя, зевая. — Сейчас я приду в себя и спущусь к администратору, чтобы узнать имена приезжих. Как зовут нашу клиентку?

— Романишина Анастасия Георгиевна, — отвечал Додик.

— Прекрасно, — сказала Женя. — А потом ты ее пригласишь в свой номер. Какие проблемы?

— Ты думаешь, она с ними? — удивился Додик. — После монастыря?..

— Ну и что, — сказала Женя. — После монастыря тем более хочется…

Додик усмехнулся.

— Ревновать не будешь?

Женя усмехнулась в ответ.

— Я надеюсь, ты не зайдешь в этом слишком далеко.

— А если придется? — спросил Додик насмешливо.

Женя подала плечами.

— Тогда я пристрелю ее… Потом.

Она чмокнула Додика в губы и пошла в ванную.

Изольда вернулась в номер перед самым полуднем, внешне слегка усталая, но вполне жизнерадостная. Бросила Насте пакет с едой и упала на кровать.

— Это мне? — спросила Настя осторожно.

— Лопай, сестрица, — сказала Изольда. — Остатки пиршества…

Настя помолчала, глядя на нее, потом спросила:

— Ты, наверное, спать хочешь?

— Хочу, — подтвердила Изольда. — Притомилась, как же… Ты мне сочувствуешь, да? — усмехнулась она.

— Конечно, — сказала Настя. — Тебе сейчас очень тяжело, ведь так?..

— Нет, — сказала Изольда. — Не очень. Привычка, знаешь ли, выработалась.

Настя смущенно опустила голову.

— Я не об этом, — сказала она. — Тебя девушки не третируют?

— Попробовали бы они меня третировать, — хмыкнула Изольда.

Настя улыбнулась.

— Я очень благодарна тебе.

— Ладно, — вздохнула Изольда. — Авось, и ты мне поможешь когда-нибудь.

— Конечно, я готова, — сказала Настя.

Изольда только вздохнула, вытянувшись на кровати.

— Сегодня подругу встретила, — сообщила она. — Мы с ней вместе танцевали…

— Танцевали? — удивилась Настя.

— Да, — сказала Изольда с грустью в голосе. — Я когда-то танцевала, ты можешь себе это представить?

Настя улыбнулась.

— Почему нет?

— Потому что раскабанела, как свинья, — сказала раздраженно Изольда.

— Раскабанела, как свинья? — переспросила Настя с улыбкой. — Интересный образ получается.

— Я была стройная как тростинка, — мечтательно вздохнув, сказала Изольда. — Но вот приспичило мне рожать… Все говорили, не надо тебе этого, а я вот уперлась. Хорошо бы, замужем была, а то ведь залетела по дурости…

Настя смотрела на нее с интересом.

— Родила?

— Родила, — буркнула Изольда. — В этом году в школу пойдет.

— Мальчик?

— Девочка, — ответила Изольда.

Потянулась к сумочке, достала фотографию и протянула Насте. Там была милая девочка с косичками в джинсовом костюмчике и с огромной куклой в руках.

— Какое чудо! — воскликнула Настя. — Как ее зовут?

— Настей ее зовут, — сказала Изольда, улыбнувшись.

— Тезка, значит, — сказала Настя. — И ты еще о чем-то жалеешь?

— Вообще-то она болеет, — сказала Изольда. — Но так… Я не жалею, я о карьере жалею. Мне теперь на себя смотреть противно. А Роза, знаешь какая? Я ее увидела, у меня сердце сжалось… Ничуть не изменилась.