Чтение онлайн

Чекист выгреб из кармана пачку купюр и, не считая, швырнул на стол.

— Ого, — обрадовался Бруевич, — мильенчик будет. Начнем по маленькой?

— Я в долг не играю. Или, может, ты латку от штанов поставишь?

— Я и сам в долг не играю, — нахохлился бродяга. — А против твово мильенчика могу поставить секрет.

— Кого?

— Секрет.

— Какой там еще секрет?

— Сильно важный.

— Да иди ты со своим секретом! — отмахнулся Мамай, сунув деньги обратно в карман.

— Да ты погоди! Секрет мой подороже твово мильенчика стоит.

— Да? И сколько же он стоит?

— Мешок денег, — твердо сказал Бруевич.

— Да ну! — изобразил изумление чекист.

— Точно. Ато, может, и целыx два.

— Может, все-таки уступишь за один? — ехидно спросил Потап.

— Тебе уступлю.

— Вот спасибо. И что ж это за секрет такой?

— Так я тебе и сказал. Ты его сначала выиграй. Выиграешь — твой секрет, проиграешь — мой мильен.

Потап от души расхохотался.

— Нет, дед, ты все-таки шельма… А давай так: я ставлю секрет, и ты — секрет. Кто проиграл, тот и открывает свой… Могу даже против твоего одного два поставить. Я сегодня добрый. Ну уморил…

Бруевич подождал, когда бригадир успокоится, и, убедившись, что их никто не подслушивает, произнес заговорщицким голосом:

— Я знаю, где закопаны богатства помещика Келтухова. Горшок. С золотыми червонцами.

Потап сделался злым.

— Опять! — рявкнул он.

— Чего — опять? — опешил старик.

Вместо ответа чекист в сердцах запустил кружкой в ближайшее дерево — сверкнув в последний раз гранеными боками, посуда разбилась вдребезги. Спрятав карты и решив, что пиршество закончилось, старик боязливо попятился от стола. Он был убежден, что сейчас ему дадут по шее. Но прошла минута, другая, а шея его все еще оставалась небитой. Потап поманил его пальцем, указал на место, затем долго прикуривал и наконец начал говорить. Говорил он тихо, как на исповеди:

— Однажды, прошлой зимой… завязался я с одним клиентом в трынку… Бились всю ночь… К утру я выиграл у него все: деньги, часы, машину — все… И еще долг за ним остался. А клиент попался серьезный — майор КГБ, между прочим… Ну, что ж делать, долг есть долг, дело святое и тут он ставит на откуп… государственную тайну я, как человек бдительный, конечно, объяснил офицеру, что я не шпион и секретами родного Отечества торговать не собираюсь… Но тут он мне такое брякнул, что у меня от переживаний чуть ноги не отнялись… Причем все подтвердил документально… Вижу — не врет, но поверить не могу… И никто на моем месте не поверил бы. Ни один нормальный человек! Короче, выбор у меня был такой: или я присваиваю ничтожное имущество этого чекиста, или… получаю реальный шанс схватить бога за бороду… Я выбрал божью бороду…

— И что? — затаив дыхание, спросил Бруевич.

— И то! — огрызнулся Потап. — Сижу вот у черта на куличках и пью с каким-то нищим кислое пиво.

— Почему кислое? — подбодрил его нищий. — Хорошее пивко.

Далее Мамай рассказал все, что рассказывал когда-то Тамасгену Малаку в номере гостиницы "Роди". Кроме того, старик вкратце узнал и о тех событиях, которые развернулись потом в Козяках. Бруевич только покачивал головой, и трудно было понять, верит он во все услышанное или нет.

— Вот тебе, дед, и еще один секрет, — горько улыбнувшись, закончил экс-председатель исповедь. — Только ты его меньше чем за пять мешков не продавай. Это тебе не горшок с червонцами.

— Да-а, — протянул бродяга. — Выходит, надул тебя гэбэшник этот?

— Не знаю, — сказал Потап, отрешенно глядя на красный полукруг солнца.

— Да, рисковый ты, паря. Это ж надо — за просто так угореть… Бедный ты, бедный.

— Я не бе-едный, — с надрывом проговорил Мамай, — я ни-щий. Мне трудно. Мои материальные возможности вступили в острейшие противоречия с моей натурой. И эти противоречия не дают мне спокойно жить.

— Ничего, на пиве тоже можно навар иметь.

— Эти крохи оскорбляют меня как личность… Я вот задумал написать "Справочник кладоискателя". У меня даже готово первое предложение: "Если вы решили найти клад, то сначала выясните, где он лежит". Успех будет потрясающий. Я тебе подарю один экземпляр, с автографом.

— Может, ты мне вместо книжки леща еще одного дашь?

— Ладно.

— А куда подойти-то? Сюда? — обнадежился странник.

— Из газет узнаешь. Здесь я не задержусь.

— Э-хе-хе, там хорошо, где нас нету, — вздохнул Бруевич и, пососав рыбий хвост, развил свою мысль дальше: — А там, где мы есть, — плохо.

Поддерживая голову руками, кладоискатель вяло осмысливал его слова. Вдруг он спохватился и хлопнул себя по лбу, из чего следовало, что смысл их дошел до него полностью.

— Так чего ж я тут расселся! — воскликнул Потап Мамай.

Он вскочил, сел, снова вскочил, торопливо вытряхнул на стол мятые купюры:

— Держи, дед, дневная выручка. Это тебе. А я пошел.

— Э! Ты куда это? — удивился Бруевич.

— Туда, где меня нет! — крикнул Потап на ходу. — Прощай!

Больше на платформе 202-й км его не видели.

***

Мест, где Потапа еще не было, насчитывалось так много, что неизвестно, к которому из них первому он устремился. Известно только одно: в середне сентября Мамай высадился на турецкий берег.

Когда постсоветский гражданин впервые попадает в Стамбул, он тут же понимает, что оказался на чужбине. Здесь все чудно и непривычно, и нет возможности освоить это постепенно. Всеобщая суматоха, шум, восточные колориты и острые запахи — все это наваливается неожиданно и сразу, будто торт в лицо.