Чтение онлайн

Ф. К. Шальда в одном своем очерке о Неруде замечает по адресу поэтов, что от них нелегко добиться подлинной внутренней искренности, что означает не лгать себе и перед самим собой. И он не слишком-то верит в подобную искренность у художников.

Витезслав Незвал, который перевернул все старые, отжившие истины вверх дном, опроверг и это сомнение Шальды. Для него искренность была столь же естественна, как дыхание. Без искренности он не мог себе представить художественное произведение. И прежде всего свое творчество. Он никогда не лгал, чтобы поразить читателя. Своей искренности вверил он и книгу своих воспоминаний, даже ценой того, что найдутся какие-то ехидные люди, не пожелающие его понять. Они его не интересовали. Он думал о людях, таких же, каким был он сам, с которыми он завоевывал уверенность в жизни. Политическую, нравственную, поэтическую и человеческую. С этими людьми он видел новый мир и создавал его будущее. Видел его звезды, его пейзажи и его города, которым давала свет и краски его взрывчатая фантазия. На создание этого мира его великолепное поэтическое творчество мобилизует и сегодня.

1970 г.

Перевод И. С. Граковой.

Иржи Волькер и современность

1

Прошло тридцать лет со дня смерти Иржи Волькера. Двадцатичетырехлетний поэт оставил народу свои произведения, которые до сих пор привлекают к себе внимание широкой общественности и литературных кругов, вызывают одобрение и неодобрение, дискуссии «за» и «против», стимулируют и побуждают к глубоким раздумьям над миссией художественного творчества. Иржи Волькеру, вызвавшему такой резонанс, завидуют многие живущие поэты, поскольку что еще можно желать, кроме того чтобы художественное творчество встретило горячий отклик, чтобы призывало к борьбе, чтобы вокруг него сталкивались мнения и пробуждалось то плодотворное творческое возбуждение, которое двигает искусство вперед, к новым целям.

Творческое наследие Волькера принадлежит к тем счастливым художественным явлениям, которые нельзя просто принять к сведению, а необходимо определить свое отношение к ним, потому что они дают ответ на жгучие и животрепещущие вопросы, которые тебя, поэта, писателя, литературного и художественного критика, живо интересуют и должны интересовать.

Это вновь полностью подтвердила конференция о творчестве Иржи Волькера, организованная в конце января Союзом чехословацких писателей вместе с Институтом чешской литературы Чехословацкой Академии наук.

На ней выступили близкий друг Волькера, знаток и издатель его произведений А. М. Пиша, академик Ян Мукаржовский и словацкий ученый М. Томчик{287}. Многих творческих вопросов коснулись в дискуссии академик Зденек Неедлы, поэты Витезслав Незвал, Франтишек Бранислав, Вилем Завада, Франтишек Нехватал и литературный критик Франтишек Бурианек{288}.

Лекционный зал Национального клуба был полон слушателей. Среди присутствующих находилась и мать поэта, Здена Волькерова.

И, как к тому призывает смысл и дух творчества Волькера, участники конференции не могли ограничиться темой «Иржи Волькер и современность». Конференция была задумана и воспринята как призыв к тому, чтобы наша литература, с учетом задач, стоящих перед ней в настоящее время, еще теснее сблизилась с творческим наследием Волькера и извлекала из него уроки и помощь. «Все мы, молодые и старые, — сказал Зденек Неедлы, — должны учиться у Иржи Волькера». В этом и заключался истинный смысл конференции. А не в том, чтобы открыть Волькера. Ведь его творчество ясное, в нем нет туманных мест или каких-либо тайн. Даже такой вопрос, что художественнее — «Гость на порог» или «Час рождения», не кажется актуальным, потому что противоречия между поэтическим первенцем Волькера и его второй книгой нет, ибо бессмысленно было бы противопоставлять ранний период поэта периоду творческой зрелости. Творчество Волькера следует рассматривать как одно целое, потому что период «Часа рождения» немыслим без периода «Гостя на порог». И в первой и во второй книге специфические черты индивидуальности Волькера-поэта взаимосвязаны. И при этом «Час рождения», бесспорно, представляет собой высшую ступень развития поэта, когда его искусство становится еще более гуманным и идейно глубоким, когда в сердце поэта звучит не только его внутренний голос, но и голос рабочих масс, борющихся за свое счастье. Пиша, Пекарек{289}, Бурианек и другие, в том числе молодые, литераторы, должны были бы попытаться со всей твердостью решить, чему следует прежде всего учиться у Иржи Волькера и как у него учиться, тем более что кому-то кажется, будто здесь существуют неясности, способные сбить с толку молодых литераторов.

Ответ на такой вопрос неизбежно предполагает более углубленное знакомство литературной молодежи с творчеством Волькера. Нельзя сказать, чтобы Волькер был поэтом, о котором наша молодежь, вступающая в литературу, знала мало. Она знает его стихи, ориентируется в его поэтической биографии, наслышана о его сотрудничестве со Зденеком Неедлы в «Варе», способна процитировать те или иные абзацы из его статей о новом искусстве. И это нельзя недооценивать. Однако необходимо глубже знать Волькера, от общих знаний перейти к изучению сущности его творчества. Такое познание со всей очевидностью объяснит нам, почему Волькер сделался самым любимым поэтом нашего народа, почему его творчество продолжает жить и почему оказывает такое воздействие. Но изучение творчества Волькера может нам многое дать и в вопросах идейности, богатства и яркости поэзии. Мы найдем у поэта немало мыслей о том, как избежать схематизма, серости, односторонности, как создавать искусство боевое и притом глубоко человечное.

К. С. Станиславский учил актеров, как от искусства представления, то есть такого, когда на сцене лишь изображают определенного героя, перейти к искусству переживания, то есть создавать образ изнутри, а не внешне. Это поучительно и для поэтов при условии, что в настоящей поэзии, как известно, героем является сам поэт. Такому поэту-герою должна быть присуща богатая эмоциональность, и, конечно, исключается упрощение его чувств и взглядов. Это не означает отказа в поэзии от повседневности, напротив — открыто призывает к ней; это не исключает из поэзии революционность, потому что революционность не нечто внешнее — Волькер об этом прекрасно говорит, — а отношение к действительности. Революционность не запрещает воспевать любовь, близко чувствовать природу, красоту жизни, не отменяет богатство эмоционального мира, как полагают многие, а наоборот.

У нас бывало, что поэты вместо полных, богатых жизненных переживаний предлагали нам поэзию, в которой зачастую лишь изображались революционность, внимание к политике, актуальность. Однако подобное может случаться и впредь, если поэт только внешне изменяет свое отношение к действительности, если он будет обращаться, например, к любовной поэзии лишь в надежде уберечься от серости и однобокости.

В нашей поэзии существует до сих пор и еще одна опасность, вытекающая из ошибочного представления, будто борьба за новую жизнь уже давно позади, будто времена боевой поэзии уже ушли в прошлое, будто поэтом-борцом мог быть, например, только Пабло Неруда, будто боевая поэзия могла родиться лишь в странах, находящихся под игом, будто у нас все уже завоевано и наш путь к социализму требует не борцов, а лишь тех, кто воспевает победу, будто конфликты в нашей жизни ограничивались только мелкими недостатками и трудностями, которые мы преодолеваем.

Нам хорошо известно, что боевой дух искусства — в его правдивости и что художник во всей широте и глубине должен знать правду жизни. Такую правду жизни переживал всем сердцем, чувствами и разумом Иржи Волькер. И сердце, чувства, равно как и свое убеждение коммуниста, вкладывал он в поэзию. Поэтому в ней он предстает как человек глубоко гуманный, со всем своим эмоциональным богатством, поэтому он развивал свою образность, свое поэтическое искусство, желая создавать искусство поистине новое.

Всем этим Волькер чрезвычайно близок нашей современной поэзии. Поэтому особенно нашим молодым поэтам может быть очень полезно, если они будут учиться у Волькера и изучать его. Точно так же Волькер может быть учителем и нашей молодой литературной критики. Прежде всего это касается мужества и смелости, с какими он сумел теоретически сформулировать основы революционного искусства, творчески развивал теорию социалистического искусства, всегда мог увидеть в искусстве его основные черты.

Но как учиться у Волькера? Это вопрос более широкий. Это вопрос о том, как вообще учиться у мастеров литературы. Здесь до сих пор много неясностей. Молодые критики и молодые поэты порой сетуют: «Нас никто не учит. Наши учителя мало обращают на нас внимания. Они должны бы нам больше помогать». Часто ссылаются на то, что Иржи Волькер имел великолепного учителя в лице Зденека Неедлы, а Юлиус Фучик — в лице Ф. К. Шальды, что учителем обоих был также поэт С. К. Нейман. Это верно! Но не надо полагать, будто Зденек Неедлы давал какие-то уроки Иржи Волькеру, а Ф. К. Шальда — Юлиусу Фучику. Бесспорно, опытные писатели и литературные критики должны помогать молодым. Но разве не предлагают они эту помощь прежде всего своим творчеством? Фучик учился у Шальды, Неедлы и Неймана, прежде всего изучая их идеи, их творчество, и именно так учился и Иржи Волькер. Такое глубокое понимание творчества учителя и проникновение в дух его творчества и есть та настоящая учеба, плодотворная и творческая, которая приносит пользу.

Бесспорно, нынешняя литературная молодежь имеет в этом смысле гораздо больше учителей, чем это было раньше, в прошедшие времена.

Поэтому можно учиться у Волькера и нужно учиться у Волькера. Конференция, посвященная творчеству Волькера, показала это со всей настоятельностью.

1954 г.

2

В 1970 году Иржи Волькеру исполнилось бы семьдесят лет. Он умер в двадцатичетырехлетнем возрасте от пролетарской болезни — туберкулеза. Почти полстолетия прошло с той поры, когда журналы «Червен», «Пролеткульт» и газета «Руде право» публиковали его стихи, которые звучали буквально на всех собраниях коммунистов. Не было другого поэта, который имел бы столь громкое имя среди рабочих, как Иржи Волькер. Были, правда, и другие молодые поэты, которые шли тогда его путем, например Ярослав Сейферт, А. М. Пиша, но Волькер с точки зрения художественной и идейной был наиболее зрелым из них, глубже понимал сущность марксизма и лучше всех выразил свое революционное убеждение в поэтических произведениях, имеющих непреходящую ценность. Стихи Волькера, родившиеся из глубоко пережитого, были простыми, ясными, удивительно проникновенными, честными; они отличались свежей поэтической образностью, чисто волькеровской, отображали поистине новую действительность, близкую людям, и потому привлекали к себе внимание.

«Это был ваш поэт, товарищи, о котором вы не можете и не имеете права забывать» — этими словами С. К. Нейман закончил в 1946 году свое предисловие к книге избранных произведений Волькера, предназначенных для широкой читательской аудитории.

Как метко это сказано!

Волькер действительно был поэтом рабочих, пролетариев, революционных масс трудящихся. Он вышел из мещанской семьи, довольно состоятельной, но мещанином не стал. Всем своим существом поэта он был связан с революционным рабочим классом и отдал свой незаурядный талант его борьбе.