Чтение онлайн

— Так, это трубка для лимфы, это катетер. По нему вытекает самая вонючая моча на свете. Хочешь, я вытащу все трубки. Самая болезненная та, которая для оттока лимфы. Тебе теперь по жизни опорожняться в таз. А еще лучше, я прострелю тебе то, что осталось от твоего члена. Тебе с нормальным-то никто не давал, а с таким можешь сразу повеситься. — Я села, положив ногу на ногу, и стала приглаживать свои бедра. — Ну что, встает? Или у тебя там вставать нечему? Ты, сукин сын, отнял самое ценное, что у меня было, человека, которого я любила, и я отняла самое ценное, что было у тебя. Мы квиты. Только теперь мне бы хотелось его прострелить. — Я полезла в пакет, достала пушку и ткнула ее в нижнюю часть живота.

— Не надо. Прошу тебя, не надо, — заплакал Комар.

— Хорошо, тогда ответь на мои вопросы. Мне нужен номер мобильного телефона Касьяна.

— Я не знаю.

— Знаешь, дорогой, знаешь.

— Ей-богу, нет. Клянусь тебе.

— Тебе поклясться, что опорожниться в этот таз. Смотри, ты сам напросился. Я не хотела этого делать. — Я взвела курок.

— Нет! — закричал Комар и назвал мне номер.

— А где гарантия того, что номер верный?

— Можешь взять в тумбочке телефон.

Я открыла тумбочку, там лежал мобильный. Набрала номер. После долгих гудков трубку снял мужчина.

— Здравствуйте, вас беспокоит Московская сотовая. Мы делаем сверку номеров абонентов. Все данные закладываются в новую компьютерную сеть. Пожалуйста, продиктуйте номер своего счета и назовите вашу фамилию. Заранее благодарим и приносим извинения за причиненное беспокойство.

— Касьянов. Номер 15908.

— Спасибо, — промурлыкала я и нажала на кнопку. — Так, Комар, телефон мне придется у тебя изъять, он тебе ни к чему, а мне в самый раз будет. Не помню, о чью голову я разбила свой. По-моему, о касьяновскую. И еще. Мне нужен точный адрес твоего босса.

— Какого босса?

— Касьяна, кого ж еще.

— У него квартира на Петровке и коттедж в Малаховке.

— Возьми ручку и начеркай подробный адрес. Где и сколько человек охраны. Как происходит смена караула. Собаки. Скем живет. Куда ездит.

— Я не могу писать.

— Ладно, тогда давай диктуй.

И Комар принялся рассказывать мне все подробности касьяновской жизни. От него услышала много полезных для меня вещей. Практически всю информацию, которая меня интересовала, я собрала. Оказывается, Касьян разведен. Имеет двух детей от первого брака, жена живет отдельно. Известен своей жестокостью и алчностью. Постоянно встречается с молоденькой девчонкой лет девятнадцати, работающей манекенщицей в одном из модельных агентств. Сидит на кокаине. Часто пользуется услугами фирм досуга. Каждую субботу парится в Краснопресненских банях. По средам и пятницам посещает казино «Кристалл». Что ж, не так уж плохо.

— Знаешь, дорогой, мне бы по-хорошему нужно не только прострелить твой член, но и оторвать яйца. Ладно, живи, если, конечно, это можно назвать жизнью. Ответь мне еще на такой вопрос. Сколько вас прилетело и где третий?

— Трое. Один погиб по твоей вине.

— Хорошо. Один мертв, ты тоже вышел из игры. Я хочу знать, где третий.

— Не знаю. Он приходит сюда каждый день в шесть часов вечера.

Я посмотрела на часы. Четыре часа. Значит, ровно через два часа он здесь появится.

— Ну что ж, давай подождем вместе. Смотри-ка, у тебя заканчивается капельница. Сейчас придут ее снимать, но, если ты хоть что-нибудь пикнешь, стреляю без предупреждений.

Дверь открылась, в палату вошла медсестра.

— Ну, как вы здесь поладили? — улыбнулась она и принялась снимать капельницу.

— Все в порядке. У нас развернулась настоящая дискуссия. Оказывается, причины онанизма надо искать в самом раннем детстве. Наш пациент занимается этим ровно с шести лет и все это время пытается бросить, но, увы, дурные привычки всегда сильнее нас.

— Надо заканчивать. Он устал, смотри, какой бледный, температура, по-моему, поднялась. Давайте, ребята, десять минут — и закругляйтесь.

После того как за ней закрылась дверь, я подошла к стулу, на котором висели рубашка и брюки Комара. В брюках лежало портмоне. В нем я обнаружила две с половиной тысячи баксов, несколько визиток и фотографию Комара в узеньких плавках на берегу моря.

— Красавец, — восторженно заявила я. — Хорош, засранец! Теперь тебе такие плавочки не надеть, будешь ходить в семейных. — Затем я проверила баксы на подлинность и сунула их себе в карман. — Спасибо, у меня как раз деньги на исходе, аздесь такой подогрев. Не знала, что ты бываешь так щедр. — Вкармане рубашки лежала записная книжка. Недолго думая я отправила ее вслед за баксами. — Почитаю на досуге, авось что важное попадется. Так, больше у тебя ничего нет — ни баксов, ни записной книжки, ни члена.

— Ты покойница, сука! Как только мне удастся отсюда выйти, я изуродую тебя, тварь, вырежу тебе сиськи и матку. Ты труп, поняла?! — прохрипел Комар.

— Ублюдок! Если бы не ты, я была бы уже замужем. Грязный, вонючий ублюдок. Убивать тебя я не буду. Это слишком легкая смерть для тебя. Попробуй жить с тем, что имеешь. Узнай, что значит жить, потеряв самое дорогое на свете.

После этих слов я схватила дренажную трубку, по которой стекала лимфа, и дернула ее что было силы. Комар заорал, из нижней части живота пошла кровь. Затем я выдернула катетер.

— Полежи еще немного и не мешай мне делать дела, а то ты слишком быстро пошел на поправку. — Улыбнувшись, я схватила свой пакет и вышла из палаты.

Комар громко ревел и корчился от боли.

Нужно срочно удирать, уж больно громко орет этот придурок. Сейчас сбежится народ, зачем мне лишние осложнения. По лестнице я мчалась вприпрыжку, затем поумерила темп. Закружилась голова. Все-таки сказывается слабое здоровье! На первом этаже меня поджидали девчонки из медучилища.

— Что ж вы так? Говорили, на двадцать минут, а мы здесь уже больше часа стоим.

— Прошу прощения, братишке совсем плохо стало, — сказала я и сняла халат.

Девчонки, сделав недовольные физиономии, удалились. Вданный момент они интересовали меня меньше всего. Вскоре здесь объявится третий, если Комар мне, конечно, не соврал, хотя сегодня он был хорошим мальчиком, четко и внятно отвечал на все поставленные вопросы. Я вышла из здания больницы и села напротив входа. Здесь отлично просматривалась дорога, ведущая к приемному покою. Так, этот мальчик должен быть совсем молоденьким. Плохо, что я его не запомнила, ведь в самолете мне довелось видеть его всего пару минут, и то спящего. На часах уже было начало седьмого, но никто подозрительный не подходил. Мне стало казаться, что сидеть здесь просто бессмысленно. Я уже хотела подняться с лавочки, но тут обратила внимание на подъезжавшую «тойоту». В ней громко играла музыка, так громко, что прохожие непроизвольно оборачивали головы. «тойота» затормозила рядом с лавочкой, на которой сидела я и влюбленная молодая парочка. В машине было двое. За рулем совершенно незнакомый тип, а на заднем сиденье тот, которого до последнего момента я считала иксом. Тонированное стекло медленно поползло вниз. Явстретилась взглядом со своим врагом. Он улыбнулся. Интересно, как он меня узнал в этой нелепой кепке и смешных очках? Я уловила движение его рук, такое движение делают только тогда, когда передергивают затвор.

Все произошло мгновенно. Я успела упасть на землю. Из машины раздалась очередь. Боже мой, из окна было высунуто дуло автомата, а сам корпус накрыт полотенцем. Молоденькая девушка громко вскрикнула и упала на колени своего друга. Ее голова напоминала кровавое месиво. Коротенький халатик задрался, оголив длинные и красивые ноги. Не успев подхватить ее, юноша перегнулся через скамейку и упал на землю. Его белоснежная футболка стала темно-алого цвета. На скамейке остался продырявленный автоматной очередью термос, из которого тоненькими струйками вытекал горячий чай. На землю упал пакет, из него посыпались яблоки и груши. Я покатилась по траве и свалилась в яму. Затаившись, осторожно высунула голову. Машина резко развернулась и, набирая скорость, поехала вниз, к центральной трассе.