Чтение онлайн

Путешествуют, в основном, только те, чья жизнь непосредственно связана с перемещениями: купцы, военные, миссионеры, гонцы. И, вместе с тем, обычно они путешествуют не в одиночку, а либо с товарищами, либо с охраной.

Просто, оказавшись на чужой территории, человек неправ в любом конфликте уже потому, что он пришлый. Если, конечно, за ним не стоит целое войско, или сила традиций. Но последнее куда менее надёжно.

Придёт, к примеру, гонец хоть от самого Папы Римского и чем-то очень не понравится местным: его убьют, ограбят, тело выбросят в овраг, и потом если даже кто и спросит — всё свалят на волков.

Такие нынче нравы царят: если сосед украл у тебя корову — он подлец и негодяй; если ты украл корову у соседа — ты молодец и герой.

Как бы там ни было, раньше тут велась оживлённая торговля, ездили гружённые обозы от города к городу, плавали многочисленные корабли из разных стран, а сейчас появление одного торговца — уже событие.

По этой причине патриции, чья власть и богатство прямо зависят от торговли, начинают сдавать позиции, а цеховые объединения ремесленников поднимают головы.

На большой дороге занимаются грабежами раубриттеры, дезертиры и всякий прочий сброд, поэтому без веских причин почти никто не ездит.

Тем не менее, Вы смогли найти худненький-бедненький торговый обоз и напросились, чтобы Вас взяли с собой. Путь предстоит неблизкий, а Вы будете развлекать купцов в пути — 680

Хозяин охотно соглашается, при условии, что Вы поделитесь с ним выручкой. Бросьте кость за каждое из вышеперечисленных достоинств (за каждый пункт Вдохновения можно совершить дополнительный бросок) и запишите выпавшую сумму — это деньги, вырученные за Ваше выступление.

Отдайте владельцу половину. Если число нечётное, то большую часть. Если заработали минимально возможный мизер — ему Вас жаль, так и быть, оставьте себе. Когда разберётесь — возвращайтесь на тот параграф, с которого пришли (сюда снова возвращаться не нужно).

Как известно, не в деньгах счастье, но при этом многие хотели бы убедиться в этом лично. Как бы там ни было, если Вы всерьёз собрались нанять швейцарцев для организации государственного переворота — Вам нужны деньги.

И если нужная сумма не завалялась в кармане, стало быть, необходимо договориться с кем-либо из тех, кто может быть заинтересован в перевороте не менее Вас.

Но даже если Вы и найдёте таких людей, нужно понимать, что у них будут свои интересы в этом деле, не обязательно соответствующие Вашим представлениям о благе Кокани.

— Обратитесь с предложением к представителям городской аристократии, составляющим городской совет города-государства — 1141

— Обратитесь к лидерам цехов ремесленников — 1158

— Обратитесь за помощью к местному духовенству — 1144

— Отправитесь к кузену Гунфрида Безволосого, Ангеррану Д`Ладье, давно имеющему виды на коканский престол — 1152

— Обратитесь к представителю иностранной державы, заинтересованному в смене правителя — 1156

— Извини, я, конечно, очень рад, что папа ещё жив, здоров, и не только. Но просто я нужен своей стране здесь и сейчас. Передай ему мои искренние поздравления, — после некоторых раздумий, ответили Вы.

— Как, ты не поддержишь его в таком значимом событии? Родной сын не посетит свадьбу отца? Кто знает, когда Вы снова сумеете увидеться, и сможете ли вообще. Что дала тебе Кокань? И чем она тебе отплатила? — с горечью и обидой спросил Бартоломеу. — Как всегда говорил твой отец, первая и главная задача человека — всегда оставаться живым. А вся эта мнимая героическая романтика — удел молодых. Пойми ты уже наконец: Кокань — это разлагающийся труп. В трупе заводятся черви, но даже если достать и уничтожить самых крупных — это не повернёт процесс вспять. Несметное количество людей умерло за века до твоего рождения — омрачнено ли от этого твоё лицо? Где ныне слава Вавилона? Там же, где и позапрошлогодний снег. Всё это преходящее. А нужно жить настоящим и ценить то, что у тебя есть, и тех, кто тебя любит и ценит. Трон под Гунфридом шатается и без тебя. Пройдёт совсем немного времени, и он падёт: его сместят или убьют не те, так т. Либо кузен, Ангерран Д`Ладье, либо свои же соотечественники. Это всего лишь вопрос времени, причём — не самого далёкого. Тебе уже не двадцать лет, и даже не тридцать. Ты никому ничего не должен доказывать. Оставь войну и интриги молодым.

— Я принял решение, и не могу оставаться просто так в стороне, когда мой народ страдает. Всякое в жизни было: мне приходилось спать и на мягких перинах, и на холодной земле. Не привыкать. Когда-то маркиз Гвидобальдо-Раньери проиграл пари молодому Альбериху во времена боевого похода, когда мы были молоды и наивны, и из бравого кондотьера маркиз стал шутом, известным как Ральфрик Честный. И это были не самые плохие годы — до этого, когда отец разорился, мне приходилось и переводить тексты с латыни и греческого, и развлекать народ в кабаках, и убивать людей, путешествуя в составе наёмной сотни. Просто нужно было зарабатывать на хлеб насущный. Как говорят несчастные евреи: «Мы пережили фараона, и это как-нибудь переживём». Со дня моего крещения прошло уже шестьдесят девять лет. Я не знаю, что будет со мной сегодня и что ждёт меня завтра. Но пока я жив, дышу и сердце моё бьётся — я буду делать всё от меня зависящее, чтобы мой народ процветал, — немного печально, но достаточно твёрдо ответили Вы.

— Знаешь, когда-то я шёл по улице и увидел юношу, целовавшегося с девушкой. Стояла весна, всё цвело и восхитительно пахло, солнце согревало весь свет своими лучами, птицы щебетали, и я воскликнул: «Что может быть лучше молодости?». А юноша остановился и ответил: «Спокойная старость, старый дурак», — с улыбкой на устах, но печалью в глазах, поделился Бартоломеу. — Я вижу, мне тебя не переубедить. Ну, ты и с детства был такой: если уж вбил что-то в голову, то не успокоишься, но своего добьёшься. За это, впрочем, я тебя и уважаю. Но, может быть, я мог бы чем-то тебе помочь? Для начала, у тебя план хоть какой-то есть?

Кхм… Хороший вопрос…

Но Вы не успеваете подобрать на него такой же хороший ответ, потому что в этот момент в небе над Коканью разносится бой набатного колокола — 697

— Ага, щазз. Будешь мне тут ещё сказки рассказывать. Неужели ты думаешь, что я поверю, будто такая вещь просто так здесь лежала, а ты случайно проходил мимо и нашёл? — язвительно бросил гвардеец, с недоверием к Вам приглядываясь. — Хотя, если уж ты говоришь правду, то медальон в любом случае не твой. Судя по всему, такую вещь мог потерять только очень знатный вельможа, или городской патриций. А таких людей в Кокани буквально по пальцам можно пересчитать, так что мы найдём законного владельца и передадим твою находку ему в руки. Можешь даже не сомневаться.

Вы, разумеется, сомневаетесь. Но в чём-то он тоже прав.

Фактически, раз уж Вы признаёте, что вещь не была изначально Вашей, и теперь заупрямитесь, откажетесь отдавать, попробуете бежать с ней или, что ещё хуже, ввяжетесь в драку, — последствия могут быть печальными.

А в Вашем возрасте и положении не стоит искать проблем на пустом месте. Поэтому Вы, взвесив все «за» и «против», скрепя сердце передаёте медальон представителю законной власти (вычеркните его из инвентаря) и вскоре бредёте прочь, немного расстроенный (отнимите 1 пункт Шутовства) — 63