Идущий на смех
Шрифт:
Вместе с тем, он не был лишён и чувства юмора. В своё время Тициан писал некоторые работы достаточно бегло, быстро, помногу, не доводя до ума, и сдавал в таком виде, чтобы не тратить на заказы больше времени, чем требуется.
Однажды, написав подобную работу, он подписался «Тициан сделал». Нанявший его кардинал потребовал, чтобы великий мастер довёл дело до логического завершения. Тогда Тициан дописал лишь одно слово, и получилось: «Тициан сделал, сделал».
Написавший при жизни больше картин, чем Леонардо, Рафаэль и Микеланджелло вместе взятые, величайший художник Венеции был верен своему делу до последнего.
В последний день своей жизни он завершил своё гениальное творение «Пьета. Оплакивание Христа», подписал его «Тициан сделал», завещал установить это полотно над своим надгробьем и отдал распоряжение накрыть большой стол на множество персон, отдавая дань уважения своим друзьям, ушедшим из жизни ранее. Впрочем, выйти к поминальному столу, за которым он желал сидеть один, он так и не успел, умерев от чумы с кистью в руке.
— Опираясь на прошлое, настоящее поступает благоразумно, чтобы не навредить будущему, — рассказывал он Вам, накладывая умелые и ровные мазки. — Знание, мудрость и опыт, мой друг — вот три составляющих сплава, стоящие по отдельности немного, но в целокупности образующие настоящее сокровище разума. Но разум без веры, как, впрочем, и вера без разума — это крыло, на котором далеко не улетишь.
Вы почтительно кивали, стоя подле него с красками и набором кистей, хотя далеко не всегда понимали, что он говорит и зачем. Впрочем, гениям прощают причуды, а Тициан слыл любовью к иносказательности, что наиболее ярко выражалось в его «Аллегории благоразумия»…
…К сожалению, всё хорошее в этой жизни рано или поздно заканчивается. Завершив свои дела в Кокани, Тициан уехал восвояси, а на вырученные за работу средства он приобрёл особняк с небольшим хозяйством, садом, склепом и слугами, подарив его Вам — 885
712
— Ты безнадёжен, — с раздражением бросил верзила, при этом всё-таки забрав себе всё выручку на том основании, что «тут и делить-то нечего».
Ну что ж, первый блин иногда бывает комом, но Вам всё равно обидно до глубины души. До чего Вы докатились! А ведь ещё не так давно у Вас были собственные апартаменты, которые не свалились на Вас вдруг на голову, а были заработаны потом и кровью, с юности и до старости. Вы честно заслужили то, чем обладали.
И хотя, конечно же, не в деньгах счастье — при их отсутствии у всякого человека гарантированно возникает масса серьёзных проблем, ставящих его жизнь и здоровье под угрозу. А ведь хочется не просто жить, а ещё и иметь возможность радоваться жизни.
Вы теряете 2 пункта Шутовства!
Но вскоре всем уже становится не до этого, потому что над в небе над городом разносится бой набатного колокола — 697
713
Обнаруженное Вами помещение по меньшей мере вызывает интерес. Во-первых, тут горят свечи в светильниках. А значит, где-то поблизости должен быть тот, кто их зажёг.
Во-вторых, тут находится множество каких-то реторт, перегонных кубов, форматоров, мензурок, мазей, порошков, эликсиров и прочих алхимических приблуд.
Здесь же находятся всевозможные зарисовки с изображением растений, животных, причудливых механизмов и человеческих органов, а также всевозможные записи алхимических символов.
Есть простые символы, такие как «солнце» или «меркурий», но есть и сложные, записанные в виде формул-рисунков: к примеру, обнажённые мужчина и женщина в коронах означают очищенное золото и серебро, в то время как акт их соития — это сплав; лев, поедающий солнце, означает поглощение золота ртутью.
Впрочем, здесь находятся не только алхимические записи: вот, к примеру, «mappae mundi», или «карта мира».
Ей нельзя пользоваться как географической, но такие карты создавались по другим причинам. Она поделена на три части, обозначая земли потомков сыновей Ноя — Хама, Сима, Иафета: Африка, Европа, Азия.
В самом центре находится «ombilicum mundi» — «пуп земли», священный город Иерусалим, а в разных частях света изображены святые, которые там проживали, животные, которые там обитали или обитают, и всевозможные удивительные создания — онокентавры, кокатриксы, блемии, паноптии, скиаподы, кинокефалы и прочая чудь.
Неизведанные земли называются «terra incognita».
Естественно, в Ваши дни уже никто не доверяет таким картам всерьёз, но в своё время они помогали обучить людей, позволив им просто и наглядно запомнить, что и где находится.
Как, например, знаменитая песенка «Киприанов Пир» писалась не с целью пошутить над святым, но для того чтобы помочь человеку запомнить имена и события Ветхого и Нового Завета.
В ней на Киприанов Пир собирались святые и негодяи, и каждый делал что-то такое, что было связано непосредственно с ним: Ной выпивал, Саломея плясала, Пилат мыл руки, Иуда лез целоваться, Закхей забрался на древо, Авессалом повис в ветвях, ну и так далее…
…Так-так-так, чего только нет в этой комнате! Армеллярная сфера. Клепсидра. Массивный окованный фолиант, застёгнутый на замок, подле которого лежат рожок с чернилами и перо.
Книжный шкаф, в котором соседствуют «Изумрудная скрижаль» Гермеса Трисмегиста; «Экзотерические упражнения в пятнадцати книгах» Жюля Сезара Скаллигера; «Центурии» его бывшего друга Мишеля де Нострадамуса; «Книга Предела» Давида Бен Иехуды; «Золотая легенда» Иакова Ворагинского, епископа Генуи; «Задачи для развития молодого ума» знаменитого мыслителя и богослова Алкуина; «Прослогион» Ансельма Кентерберийского; «Сумма теологии» Фомы Аквинского; «Похвала Глупости» Эразма Роттердамского; «Корабль дураков» Себастьяна Брандта; «Божественная комедия» Данте Алигьери; «Диалоги» Григория Великого; трактаты Аверроэса; «Сибиллины книги»; «Книга Полибия»; «Начала» Евклида; «Десять книг о зодчестве» Витрувия; «Бамбергская арифметика»…
Вы просто смотрите и не можете оторваться. Но всё-таки книги — далеко не единственное, что может привлечь Ваше внимание.
На одной из стен висели картины. На первой был Папа Павел III, в миру Алессандро Фарнезе, известный любитель астрологии, запретившей обращать американских индейцев в рабство.
«Последний Папа Ренессанса», который в возрасте двадцати пяти лет, не имея духовного сана, был назначен кардиналом и епископом трёх епархий, а впоследствии продержался в папском сане больше чем кто-либо другой в XVI веке и прожил, в общем-то, очень долгую жизнь по меркам времени.
Именно ему Николай Копперник посвятил свой знаменитый труд «Об обращении небесных сфер». Именно при нём Микеланджело дописал «Страшный суд», украшая Сикстинскую капеллу.
Он утвердил иезуитский орден, дал наиболее решительный отпор протестантам в рамках своей контрреформации, пытался сесть за стол переговоров с имперскими богословами и лидерами гугенотов (но, в итоге, потерпел фиаско), создал структуру по аналогу испанской инквизиции и рассажал своих родственников на ответственные руководящие посты, в чём позднее раскаивался, считая главной ошибкой своей жизни.