Чтение онлайн

Отворив дверь — Вы осторожно выглядываете. Слева тупик. Но на стене там висит роскошный ковёр с арабесками. Впрочем, он вряд ли будет Вам полезен, если не умеет летать как в сказках «1001 ночи».

Справа находится уходящая вверх лестница (по всей видимости, на палубу), возле которой маячит какой-то мавр, в ножнах у которого сабля с елманью, а за кушак заткнут абордажный пистолет.

Всего в помещении восемь дверей, включая Вашу.

— Постараетесь проскочить в дверь напротив — 990

— Постараетесь заговорить с мавром — 1024

— Попытаетесь напасть на мавра — 1235

— Если тебе интересно узнать моё скромное мнение, то нет, как раз-таки в таких переделках тебе ещё побывать не доводилось, — с сомнением замечает Иоханн.

В этот момент в кабак зашёл человек, выбивавшийся на его фоне примерно так же, как павлин в курятнике.

Он был одет достаточно вычурно, но богато: шитый золотом чёрный шёлковой камзол с высоким жёстким воротником, кружевными широкими рукавами и буфами; золотой кулон на шее; перстни с самоцветами на пальцах; изукрашенная рапира с изогнутой гардой в инкрустированных рубинами ножнах; берет с чёрным жемчугом и павлиньим пером…

Судя по всему, это был какой-то важный чиновник, по долгу службы зашедший в такое место, куда он в жизни не ступил бы по доброй воле, и больше всего на свете желавший поскорее уйти.

— Любезнейший, скажите, это Вы — тот самый маркиз Гвидобальдо-Раньери? — не в силах вдыхать своим чутким носиком кабацкий смрад, пришедший достал надушенный кружевной платочек, поднеся его к лицу двумя холёными пальчиками, оттопыривая при этом мизинчик.

— Да, я, — кивнули Вы. — А в чём, собственно, дело?

— Ой, слава Богу! Наконец-то я Вас нашёл! — пройдя к Вам, он протянул Вам свиток, запечатанный сургучом. — Я — Гийом Дель Монте-Кассино, уполномоченный представитель господина Монтенья. Дело в том, что в соответствии с последней волей господина Монтенья, всё его движимое и недвижимое имущество в Кокани переходит к Вам.

Вы не сразу переварили услышанное:

— Прошу прощения, одну минуточку… Монтенья — Монтенья… Кхм, да, был такой. Дружил с моим отцом. А что, он ещё жив? В смысле, был?

— Очевидно, что да, — выражая снобистским тоном серьёзные сомнения в глубине Ваших умственных способностей, ответил Гийом и, явно не желая оставаться здесь и далее, продолжил: — Причины мне не известны, но особняк с прилегающей территорией, хозяйством и слугами теперь Ваш, с чем и поздравляю. За сим — разрешите откланяться… Фу, что за место, и как тут только можно дышать…

Поспешив к выходу, этот человек оставил Вас с довольно смешанными чувствами.

— Я так понимаю, что кто-то у нас сегодня проставляется, — с надеждой заметил Иоханн. Да, старый лис своё не упустит — 885

Стараясь не топать и не скрипеть половицами — Вы осторожно выходите за дверь под звуки арабской речи, раздающейся с палубы, и аккуратно затворив за собою дверь, начинаете идти к двери напротив. Просто потому, что к ней ближе.

Конечно, можно было вернуться обратно и отсиживаться среди всяких вкусностей. Но не будешь же вечно прятаться в бочке. А особенно деться там больше некуда. Впереди неизвестность, что пугает, но, в то же время, и обнадёживает.

Вы осторожно отворяете дверь и проходите внутрь, не привлекая внимания стражника. Затворив за собой дверь, Вы осматриваетесь и видите дорогие ковры, постеленные на полу, кувшины, чаши с виноградом, инжиром и фруктами, кальян, отложенную доску с костями (для игры в трик-трак), веер и небольшую книгу.

Здесь находятся ширмочка, зеркала, столик со множеством духов, благовоний и мазей, гардероб со множеством типично восточной женской одежды, бусы, браслеты и прочие украшения. Напротив небольшого окошка находится кровать, завешенная прозрачными цветными тканями и, судя по всему, там кто-то находится.

Приблизившись, Вы замечаете обнажённую женщину в тюрбане. Она спит. Её молодая полная грудь размеренно поднимается и опускается. Её кожа тёмная, как сама ночь.

Судя по всему, это одалиска какого-то важного сарацина, и если она проснётся, заметит Вас и поднимет крик — Вам несдобровать. Это даже хуже, чем если бы Вас застукали в кладовой посреди вин, пряностей и колбас. Нужно срочно решать, как быть.

— Удавите красотку подушкой — 1002

— Закроете ей рот и разбудите — 1027

— Застынете, завороженный её красотой — 530

Вы начинаете нести какую-то околесицу, на некоторое внимание завладев вниманием паренька. И этого времени оказывается достаточно, потому как спустя минуту из-за угла появляется пара гвардейцев навеселе.

Судя по всему, грабитель не горит желанием встречаться с этими людьми, и потихонечку сваливает, скрываясь в лабиринте городских улиц.

Ну и леший с ним. В животе, тем временем, предательски заурчало. Эх, что делать — что делать. Чтобы жить — нужно есть. Чтобы есть — нужны деньги. Чтобы деньги были — их нужно или заработать, или украсть, или отобрать.

Интересно, что бы могло стать Вашим постоянным заработком после потери тёплого местечка, за которое приходилось десятилетиями бороться с потом и кровью?

Пожав плечами, Вы решаете попробовать побираться, просто чтобы узнать, каковы Ваши шансы на этом поприще. Конечно, за любую деятельность без разрешения можно, как минимум, серьёзно огрести. Для этого и существуют цеховые объединения.

И хотя формально нищие и бродяги не состоят в цехе, по сути у них существует аналогичная общественная структура, со своей иерархией.

— Спросите разрешения, чтоб не рисковать — 363

— Ну, Вы же ненадолго, а разрешение — это уже обязательства: потом может быть проблемно просто взять и уйти — 365

— Да уж, проблемы — так проблемы, — выслушав Вашу историю, посочувствовал Иоханн. — Но знаешь, есть одна старая еврейская пословица: «Мы пережили фараона — и это переживём». Скажи, а ты, случайно, не еврей? Ну, между нами.

— Я не еврей. Я просто устал, — удручённо вздохнули Вы.

— Ну, может быть, хотя бы чуть-чуть? — не унимался тот.

— Евреями «чуть-чуть» не бывают. Да и вообще, у меня греческие корни, — заметили Вы, начиная испытывать лёгкое раздражение. Это была одна из его любимых тем: искать еврейские корни у кого только можно, при каждом удобном случае.

— Что, совсем-совсем? Зря. Жаль, — протерев кружку о кожаный фартук, и побарабанив пальцами по стойке, Иоханн продолжил. — Ну, вообще чем конкретно я могу тебе помочь? Ну, ты мог бы выступать у меня в кабаке, но это же несерьёзно: то есть доход, то нет. Видишь, народ сейчас собирается не тот, что был раньше. Их мало, и интересы у них приземлённее.