Чтение онлайн

Вот с куполом уже заметно посложнее. А если спуститься ещё ниже, чем расположен Архистратиг Михаил — там будет продуваемая площадка с колоннами и символами четырёх евангелистов по разным концам света.

Впрочем, сейчас не до любования красотами, убраться бы живым подобру-поздорову. Переведя дыхание после пережитого ужаса, вы без проблем отворяете дверь (в принципе, тут можно пытаться добираться куда-то ещё иными путями, с огромным риском и практически без единого шанса выжить, но вот Вам как-то не хочется, поэтому другие варианты Вы не рассматриваете) и наконец оказываетесь внутрие кафедрального собора Кокани.

Слава Богу, тут Вас уже не сносит ветром. Но Вам по-прежнему ещё холодно, а кругом темно — по всей видимости этот путь был проложен с конкретной служебной целью и о нём вспоминают лишь изредка, по мере необходимости, поэтому постоянные огни здесь не зажигают.

Как быть? Звать кого-нибудь — так не факт, что услышат, а и услышат — ещё и примут за вора, или что-то в этом роде. Конечно, обнажённый мужчина, неизвестно откуда возникший на верхних ярусах как минимум вызовет немало вопросов, и хотя Вам кажется, что хуже, чем было, уже не будет — стоит ли рисковать?

С другой стороны, шатаясь в темноте в одиночку, уставший, побитый, голодный и холодный — Вы рискуете долго не протянуть: или шею случайно свернёте, или потихонечку окочуритесь.

— Позовёте кого-нибудь на помощь — 797

— Попробуете идти в темноте на ощупь — 821

Ой, чует Ваше сердце, что с ним нельзя вести никаких дел. Всё, что исходит от нечистой силы, является злом, даже если внешне кажется благом. И даже сама готовность вести с ними какие-то дела — уже грех. А впрочем, возвращайтесь на тот параграф, с которого пришли, и поступайте так, как знаете.

Товарищи по несчастью усаживаются полукругом под присмотром монахов и послушников, которые также ожидают от Вас занимательной истории. Вы собираетесь поведать им…

— Историю о бородатой девочке — 897

— Байку о Римском Папе и бедном еврее — 889

— Сказку о монахе, который щипал травку — 842

— Притчу о Римском Папе и двух дураках — 850

Вы начинаете изображать сценическую миниатюрку, в которой пародируете короля и придворных вельмож.

Вообще, за такие дела стражники должны бы отдубасить Вас и кинуть в темницу, но чувство юмора не чуждо и им.

Однако аркебузиры на стенах косятся достаточно настороженно, да и бродяги не сказать чтоб были в восторге от Вашей едкой сатиры: им забавно и страшно одновременно.

Добавьте +5 пунктов Героизма и +5 пунктов Вдохновения!

— Хорошо, сделаем вид, что этого не было. Но чтобы в первый и последний раз. А теперь — иди, пока мы не передумали, — потребовал гвардеец.

И в данной ситуации, спорить совершенно бессмысленно — 88

— Эх! — мечтательно вздыхаете Вы, вспоминая свою молодость. Конечно, в те годы было не только хорошее, но и немало плохого, однако, к добру или к худу, не пережив всего этого Вы не стали бы тем, кто Вы есть. Был бы кто-то другой.

Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения.

Вы получаете +25 пунктов Вдохновения, но только в том случае, если честно дошли до этого параграфа, перечитав всё от и до!

Миновав кузнечную улицу, Вы останавливаетесь, внезапно встретив своего хорошего знакомого — капитана Лагота: заядлого азартного игрока, но, вместе с тем, за исключением озвученного качества — почти образцового офицера, порядочного человека и уважаемого отца-командира для своих солдат.

— А, Ральфрик, здравствуй, — тоном уставшего занятого человека поздоровался он, явно спеша по делам. — Я слышал о том, что произошло. Что ты намерен делать?

Вот так вот, прямо, без церемоний и ненужных вступлений, просто и откровенно. За это Вы, впрочем, его и уважали.

— Да вот, пока только пытаюсь всё это осознать. Всё так быстро произошло, а в моём возрасте сложнее приспосабливаться к чему-либо новому, — пояснили Вы, разведя руками.

— Вот что, у нас сейчас катастрофически не хватает людей во флоте. Условия не такие тяжёлые, как это было раньше, потому что далёких плаваний и суеты как раньше уже практически нет. Не самое плохое дело, я тебе скажу, — предложил капитан.

— Послушаете его совета — 678

— Или лучше прогуляетесь за город, порыбачите на речке и развеете грусть-тоску, подумав, как быть дальше — 474

Ну что за идиоты! Как будто с Луны свалились. Вы, конечно, не сноб, но в таких ситуациях Вас всё-таки нет-нет, но тянет сказать: «Да ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?».

— Я — Ральфрик Коканский, по прозвищу Честный, шут короля Альбериха Доброго, добрый христианин, человек искусства, учёный, дворянин, путешественник, рыцарь и патриот, — представляетесь Вы в ответ. — И это скорее я буду полезен вам, чем вы — мне…

Ну, что ж, на Ваши слова отреагировали довольно неоднозначно: кто-то с одобрением кивает, кто-то презрительно морщится, но, в общем и в целом, Вас всё-таки знают, уважают, и к Вам вполне расположены. Решайте сами, пойдёте с бродягами на 13-й параграф, или уберётесь восвояси на 88

Это, конечно, нельзя назвать полноценным решением, но Вы в смятении и не вполне представляете, как сложится Ваша жизнь. Когда устоявшийся уклад оказывается в одночасье разрушен — молодому намного проще начинать всё с нуля, чем человеку Ваших лет.

А ведь Вы помните, какой прекрасной была Кокань во времена Вашей молодости. О! По Западной Европе ходили легенды о Кокани, как о стране вечного земного блаженства, непрекращающегося праздника и радости.

Естественно, тут было много преувеличений и домыслов, но в каком-то смысле это и правда было так. Не то, что сейчас.

Нет, конечно, беды и невзгоды сваливались на людей и ранее — к примеру, «Башмачные восстания», эпидемии чумы или ещё какие беды, привычные для этих мест и времён, но ведь было и немало хорошего, а теперь — страна развалена и доведена то такого ужаса, что сложно представить.

Здесь, в столице Кокани (которая как и страна тоже называется Кокань, так уж исторически сложилось) ещё худо-бедно есть какие-то просветы, которых и то с каждым днём становится всё меньше и меньше, но прочие города так вообще обратились в раздираемые войной, грабежами и болезнями помойки — улицы полны разлагающихся людей и животных, дома пылают, а лихие молодчики не щадят никого, решая всё правом сильного.