Идзуми Сикибу. Собрание стихотворений. Дневник
Шрифт:
* * *
Лишь начнется отлив, Брожу по берегу моря, Но, увы, не найти Ракушек-удачи — видно, Больше нечего в жизни искать.В час, когда грустила, размышляя о мимолетности жизни…
Те, кто дольше меня В этом мире задержатся, смогут Мой увидеть конец. Но, увы, никто не вздохнет обо мне — Вот о чем думать печально!Услышав, что монахиня Сёсё-но выехала из Оохара, послала ей…
Где найти уголок, Чтобы от мира укрыться? В горах Оохара Как жилось тебе, как влачила Угольно-черные дни? [71]Однажды, когда, истомленная тоской, вздыхала в одиночестве…
В доме моем Глаз не кажешь давно, а когда-то Частым гостем бывал. Светлый месяц — один только он Навещает меня ночами.* * *
71
71 «Угольно-черные дни…» — в горах Оохара (к северу от столицы Хэйан) добывали уголь.
Я впервые посетила Дзётомонъин [73] во время праздника [74] , и вот что она написала на листке мальвы…
Если б к тебе Нити дум [75] моих не тянулись, Никогда б не расцвел Цветок встречи [76] , и ты б навсегда Осталась за вервью запрета [77] .72
72 «Что станет со мной…» — стихотворение из цикла, посвященного памяти принца Ацумити.
73
73 Дзётомонъин (988-1074) — супруга императора Итидзё, дочь Фудзивара Митинага, Фудзивара Сёси.
74
74 «…во время праздника…» — имеется в виду праздник святилища Камо, так называемый Праздник Мальв.
75
75 «Нити дум…» — во время синтоистских праздников, в частности во время праздника Камо, к веткам дерева сакаки прикрепляли нуса (см. коммент. 10) из священных нитей (юу).
76
76 Цветок встречи — мальва по-японски «аои», в старой орфографии «аухи», буквально «день встреч».
77
77 Вервь запрета («симэнава») — ритуальное украшение из соломенных веревок с вплетенными в них полосками бумаги, как правило, служит знаком запретной, недоступной для простых людей территории (в данном случае имеется в виду дворец).
Вот что я ответила:
Когда я жила Далеко, за вервью запрета, Уже и тогда Нити моих желаний Неизменно тянулись к тебе.Охладевший ко мне мужчина, собираясь в далекие края, спросил меня: «Как ты к этому относишься?»
Расставались и прежде, Но тогда я знала: ты рядом, В той же столице, И не было страха, что скоро Разойдутся наши пути.Вместе с Ясумаса уехала в провинцию Танго и написала оттуда человеку, с которым тайно переписывалась…
Одна только я Думы к тебе устремляю… Право, досадно! Ты ведь и знать не знаешь, Куда ныне мой путь лежит…Когда Митисада, забыв меня, уехал в Митиноку, я послала ему…
Прежде вдвоем Вместе в путь отправлялись. Вчуже теперь Слышу: «Застава Платья…» [78] Она далеко, в Митиноку.78
78 «Застава Платья» (Коромо-но сэки) — застава в провинции Митиноку (современ. Иватэ).
Весной в пути увидела луну…
Ночью весенней Лунный свет… Откуда он льется, Невозможно понять. Где мой дом, в какой стороне? От тоски сжимается сердце.Из песен, сложенных в пути…
Кто в эту ночь На родине милой любуется Светлой луной, Обо мне вспоминая: «Она в этот миг, Может, тоже на небо глядит?..»Когда ехала в провинцию Идзуми, то услышала вдалеке еле слышные голоса миякодори — столичных птиц…
Ах, столичные птицы, Расскажите мне все без утайки, Я хотела бы знать, Как живется теперь моим близким Там, в милой сердцу столице? [79]Когда жила в горном монастыре, увидела однажды, как хоронили какого-то человека…
Глядя, как дым Струйкой уносится в небо, Подумала вдруг — Придет время, и точно так же Кто-то взглядом проводит меня.79
79 «Ах, столичные птицы…» — за основу взято стихотворение Аривара Нарихира из антологии «Кокинвакасю», 411: «Велика ваша слава,// Так ответьте же мне поскорее, // Столичные птицы:// Жива еще или нет // Та, о ком думы мои?» (это же стихотворение есть в «Исэ-моногатари», дан 8).
Узнала, что один принц [80] , опередив меня, покинул этот мир…
Право, досадно! Платье цвета глициний [81] надела, Скорбя о тебе. Но оно от слез моих горьких Того и гляди истлеет…После того, как ушел из мира принц Ацумити…
Вот бы теперь Что-нибудь вспомнить дурное: «И это было!» Такое, чтоб я поскорее Смогла забыть о тебе.80
80 Один принц — имеется в виду принц Ацумити. Это, а также два следующих стихотворения относятся к циклу, посвященному его памяти.
81
81 Платье цвета глициний — траурное платье.
В то же примерно время, задумав стать монахиней…
От мира ушла бы, Но, увы, даже думать об этом Не могу без тоски. Ведь эту бренную плоть Ты когда-то так нежно любил.После того как этот мир покинула Косикибу [82] , я отдала в монастырь свою любимую шкатулку, чтобы заплатить за чтение сутр…
«Тоскую, люблю» — О, если б могла ты услышать Мой отчаянный зов… Бью в колокол снова и снова Не в силах забыть и на миг…82
82 Косикибу — дочь Идзуми Сикибу, см. коммент. 94 к «Дневнику».
Прислуживая при дворе, Косикибу-найси часто надевала парадное платье с узором из листьев хаги в каплях росы. Когда она покинула этот мир, государыня Дзётомонъин [83] изволила попросить у меня это платье, и я преподнесла его ей, сопроводив такой песней…
Непрочна роса. Но видишь — сверкает, как прежде, На листьях хаги. С чем же сравнить угасшую В одно мгновение жизнь? [84]83
83 Дзётомонъин — см. коммент. 73.
84
84 «Непрочна роса…» — за основу взято стихотворение Неизвестного автора из антологии «Сюивакасю»: «С чем же сравню // Жизнь, угасшую раньше, // Чем эта роса, // На травинках, противостоящих // Порывам осеннего ветра…»
Ответ:
Могла ли я думать, Что останется нам на память Лишь эта роса На рукавах. Ах, никогда Им уже не просохнуть…После того как скончалась Косикибу, государыня Дзётомонъин изволила прислать мне на память придворный наряд, который покойная долго носила, и, увидев, что на нем написано: «Косикибу»…
Твоя бренная плоть Давно подо мхом истлела. Непогребенным Осталось лишь имя, печально Теперь смотреть на него.