Идзуми Сикибу. Собрание стихотворений. Дневник
Шрифт:
После того как скончалась Косикибу, увидела внуков…
Нас оставив, ушла. И о ком же теперь печалится, Тоскует о ком? Ах, всегда нам дороже дети, И она теперь, верно, о детях…Когда этот мир казался мне еще более тщетным, чем обычно…
Все меньше и меньше Остается в мире знакомых Людей и имен, Вот и я — суждено или нет Сегодняшний день пережить?Когда этот мир покинул человек, с которым меня связывали глубокие чувства…
Вослед за тобой Душа моя устремилась, Отставать не желая, Неужели один лишь дымок Вознесся сегодня к небу?* * *
Нить порвалась, И брызнул в стороны жемчуг… Ах, даже его Удержать несравненно легче, Чем нашу жизнь в этом мире.Услышав колокольный звон на закате…
Вечерние сумерки. Всегда бесконечно печальны! Ведь знать не дано, Услышишь завтра иль нет Колокольный звон на закате…Начертав сначала: «Что человек — плавучая трава у берега реки…» [85] , записала несколько песен, и среди них…
«Что роса? — Капли воды на травах», — Думала я. А это ведь вся наша жизнь — Миг в ожиданье конца.85
85 «Что человек — плавучая трава…» — цитируется стихотворение из антологии «Ваканроэйсю» (1012): «Что человек — плавучая трава у берега реки. Что жизнь — ладья, на волю брошенная волн…» Эти строки, принадлежащие малоизвестному китайскому поэту VIII века Янь Вэю, были очень популярны в эпоху Хэйан.
Сложила после того, как не стало Косикибу…
Что толку в весне? Лежу, погруженная в думы [86] , Томясь от тоски… Ведь теперь ни цветы, ни дымка Моего не волнуют взора.Примерно в то же время послала кому-то…
Тягостно жить. Но твердя: «Жизнь мне постыла», — Ничего не изменишь… Разве что-нибудь есть у нас, кроме Дождливого поднебесья?86
86 «Лежу, погруженная в думы…» — цитируется стихотворение Исэ из антологии «Кокинвакасю», 756: «Как схожи мыс ней!// Я лежу, погруженная в думы, // На моем рукаве // Приютилась луна, и лицо ее // Также мокро от слез».
Когда проводились поминальные службы по государыне Бива [87] , решила пожертвовать храму свой жемчужный головной убор, за которым послала к Фудзивара Ясумаса, жившему в то время в провинции Танго…
Росу своих слез Стану и я, ничтожная, Сегодня ронять, Пусть в драгоценном уборе И мой заблистает жемчуг.После того как из мира ушел принц Тамэтака [88] , целыми днями только и делала, что вздыхала…
87
87 Государыня Бива — супруга императора Сандзё (976—1017, правил 1011—1016), Фудзивара Кэнси, скончавшаяся в 1027 году.
88
88 «После того, как из мира…» — в некоторых других собраниях это стихотворение, как и два за ним следующие, обращены к принцу Ацумити и входят в цикл пятистиший, посвященных его памяти.
Примерно в то же время, когда лил страшный дождь, один человек прислал осведомиться о моем самочувствии, и я ответила…
Дождь моих слез Льет и льет, ни на миг не кончаясь, А сегодня в душе Тучи сгустились так плотно, Что и вовсе не видно просвета.Сложила в последнюю ночь месяца Бегающих учителей… [89]
Говорят, навещают В эту ночь нас души умерших, Но ты не пришел. Неужели живу я в селенье, Которому имя Бездушие?Изливая заветные думы свои…
Знаю, никто Обо мне не станет печалиться, Так не лучше ль самой Оплакать себя, пока Я еще здесь, в этом мире.89
89 Месяц Бегающих учителей (сивасу) — иное название двенадцатого месяца по лунному календарю.
Когда в мире было неспокойно…
Пока годы и дни Коротала бесцельно, вздыхая И томясь от тоски, Мир непрочной росинкой Повис на поникшей траве.* * *
Что же мне делать? На что решиться — не знаю… Таков этот мир: Порвешь с ним — печаль одолеет, А жить в нем — лишь множить обиды…* * *
О, если бы в мире Не было больше страдальцев, И мы бы могли Удерживать в нем всех тех, Кто сердцу особенно дорог…Однажды, приехав в горную обитель, услыхала величавые голоса монахов, читающих сутру…
Покинула дом, Охваченный пламенем страсти [90] , Полный суетных дум, Чтобы здесь в тишине внимать Гласу Благого закона.Когда была в Курама, мне из соседней кельи вдруг прислали плоды, разложенные на веере…
Семян благочестия Посеять еще не успела И понять не могу — Откуда вдруг появились Прекрасные эти плоды?90
90 Дом, охваченный пламенем, горящий дом — метафорическое обозначение этого, земного мира, противопоставляемого нирване, царству Будды.
Перед домом моим проходил монах с цветами «оминаэси» — «девичья краса» в руках. «Куда держишь путь?» — спросила я его, и он ответил: «Иду на гору Хиэ возносить молитвы будде Амида, цветы же эти возложу на алтарь». Тогда я привязала к цветам такую песню…
Если имени верить, Пять преград у них на пути [91] , Но я все равно Завидую этим цветам, Устремившимся к горным вершинам.91
91 «Пять преград…» (госё или гогэ) — преграды, которые стоят перед женщинами на их пути к просветлению. В Сутре Лотоса, главе «Девадатта», говорится так: «…перед женщиной пять преград: во-первых, (она) не может стать небесным царем Брахмой, во-вторых, Шакрой, в-третьих, царем мар, в-четвертых, святым царем, вращающим колесо, в-пятых, (обрести) тело будды» (см. Сутра о Цветке Лотоса чудесной дхармы/ Пер. с яп. А. Н. Игнатовича. М.: Ладомир, 1998. С. 209).
Послала отшельнику из Харима… [92]
Из тьмы выходя, Во тьму погружаясь [93] , блуждаю Зыбкими тропами. Освети же мне путь, далекая Луна над горной вершиной.Когда приехала в Кумано, то, будучи нечистой, не смогла поднести дары…
Просвета все нет, В душе моей стелятся тучи, Затмевая луну… Как грустно, ведь и сегодня Не очистится, верно, небо.92
92 Отшельник из Харима — преподобный Сёку-сёнин (917?—1007), основавший в местности Харима монастырь секты Тэндай, Энкёдзи. Его стихи есть во многих поэтических антологиях.
93
93 «Из тьмы выходя, во тьму погружаясь…» — образ из Сутры Лотоса, глава «Сравнение с призрачным городом», в которой говорится: «Переходя из темноты в темноту, // (Живые существа) никогда не слышат имени будды» (перевод А. Н. Игнатовича. С. 163).