Иероним
Шрифт:
– Да и Эльза…
– Что Эльза? – буркнул я, а внутри предательски похолодело.
– Помнишь ночной бой?
– Ну… – Сердце защемило от плохого предчувствия.
– Так вот… девчонка… тебя не выдала! – И рыжая морда ловко увернулась от кинутого камня.
Ну, сволочь!
В груди бешено стучало сердце.
Жутко улыбнувшись, Адольф довольно потрусил в лагерь, удачно избегая метательных снарядов и стойко перенося непечатные проклятия.
Мысленно пройдясь по родственникам вампала, я ощутил облегчение и приступил к като.
Журчание реки приятно успокаивало. Отточенные движения приводили в порядок мысли. Мир, наполненный проблемами, перестал существовать. Разум погрузился в медитацию. Как я ни старался пробиться к заветной пещере с Кер – не удалось. Оставив тщетные попытки, закончил занятие.
Легкий запах костра защекотал ноздри, разбудив аппетит, изрядно подогретый пережитыми волнениями. На сегодня запланировано много дел, и я решительно погрузился в спасительную работу.
Позавтракав, уединился в шатре, отгородившись тканью от фанатичных взглядов. Руководить буду из кабинета.
Отдав указания Тине, принялся ждать.
Полог шатра взметнулся, впуская Эрика.
– Мой лорд! – Кузнец опустился на одно колено, склонив кудрявую голову.
«Убью Эльзу! – пронеслось мимолетное желание. – Шустро же она вводит все новые и новые правила. Этикет сочиняет прямо на ходу!»
– Встань, Эрик! Ты готов дать отчет, сколько людей в войске?
– Ваша светлость, – парень важно вытащил из-за пазухи свиток, – в войске состоит: у сержанта Эльзы двенадцать человек, у сержанта Трувора восемь человек, у сержанта Тюрика девять человек – трое ранены, у Скорика четырнадцать человек и у меня шесть человек. Коней шестьдесят девять, телег пятнадцать, пять коров, двенадцать коз и баранов. Четыре негодные лошади пойдут на пропитание.
О-го-го!!! Разросся отряд! Маленькая армия!
– Что с фуражом?
– Ежедневно, ближе к вечеру выпасаем скот силами правого и левого крыла. Невдалеке, за кромкой леса. Заодно и воины тренируются…
– Молодцы. Грамотно придумали.
– Стараемся…
– Что с пропитанием?
– Четыре негодные лошади, охотимся рядом с лагерем, рыбачим вечером, да и захватили много добра, на пару месяцев хватит. Коровы дойные. Делаем сыр, сметану…
– Эрик, не перестаете удивлять…
– Мы люди привычные, как потопаешь – так и полопаешь. Воины посильно задействованы, не волнуйтесь, голода нет.
– Как обстоят дела с доспехами для пополнения и оружием?
– Стараемся, мой лорд, дней через семь закончим.
– А если заковать и коней?
– Тогда еще неделя, правда, железа на всех лошадей не хватит.
– На сколько хватит, столько и сделайте, пополним отряды всадников. Мы никуда не торопимся.
– Мой лорд, разрешите использовать свободных воинов, работы много.
– Все в твоих руках, бери сколько потребуется, но смотри, не мешай занятиям.
– Слушаюсь.
– У нас есть ювелиры?
– Кто?
– Ну ювелиры… кто может сделать кольцо или амулет…
– А, есть один, ваша светлость, Кирим, из освобожденных вольников.
– Пришли вместе с Понтием ко мне. Иди.
– Слушаюсь, мой лорд.
Не успел Эрик покинуть шатер, пришла Эльза.
– Ваша светлость, – проворковала она, опустившись на одно колено.
Придется смириться, не подрывать же авторитет девчонки, да и не выдала…
– Встань, Эльза! Как обстоят дела в лагере?
– Ваша светлость, воины и желторотые отмыты, имущество выстирано и высушено, а мыло превосходно!
– Что новенькие?
– Удивлены нашими порядками. Светятся завистью и ждут не дождутся, когда их примут в воины. Стараются. Тяжела жизнь вольника – одни долги, а тут такое счастье…
– Какое счастье?
– Деревню разграбили, вели продавать в рабство, а вы освободили, приняли под защиту, кормите, да и платить обещаете. Удача не каждому подворачивается, а когда узнали, что вы настоящий Черный герцог…
– Понял, настроение хорошее, – прервал я поток информации, вгоняющий меня в краску. – Эльза, скажи, почему у всех, включая мужчин, проколоты уши, хотя серег не носят?
– Ваша светлость, среди воинов нет свободных, все бывшие рабы. Тому, кто попадает в рабство, первым делом прокалывают левую мочку, куда хозяин вдевает серьгу с личным знаком. Кузнец заклепывает, и видно издалека, кому принадлежит человек. При освобождении серьгу вынимают, но прокол остается. Бывший раб никогда не займет приличное положение, не обретет уважение свободных…
– И не может стать рыцарем?
– Может быть, лишь посмешищем среди истинных свободных и благородных. – Прекрасные льдинки глаз наполнились печалью.
– А почему нельзя проколоть два уха и надеть серьги?
– Мой лорд, – на прекрасном личике мелькнуло удивление, – правое ухо прокалывают преступнику и вешают предупреждающую метку.
– Ну и порядки! Нетронутые уши – признак благородства?!
– Да, у нас так.
– Благодарю, Эльза. Я найду способ сдержать слово, и храбрые станут рыцарями. Иди.
– Ваша светлость, – поклонилась девчонка, тряхнув рыжими волосами, и покинула шатер.
Настала очередь Трувора и Тюрика. Оба сержанта важно прошествовали на середину шатра и опустились на одно колено.
– Встаньте!
– Ваша светлость, – выпрямились воины.
– Сержанты, выпасая коней, будьте осторожны. Остерегайтесь попадаться на глаза чужакам, а если такое все же случится, чужой уйти живым не должен.
– Сделаем, – кивнул Трувор.
– Как тренировки всадников?
– Учим, – уверил Тюрик.
– Вижу, что-то хотите спросить? Спрашивайте!
– Олаф, мой лорд… – неуверенно начал Трувор. – У него и шрама не осталось…
– Это же хорошо, воин в строю.
– Да, ваша светлость, но остальные не знают, что и думать. Цинна рассказывает про небесный свет… – робко продолжил Тюрик.
– Роган говорит, вы Кхара… – опустил взгляд Трувор.
– Мир необъятен и полон чудес, у меня на родине так лечат, и ничего странного нет. Герцог обязан заботиться о воинах и ждет того же! Не забивайте голову предрассудками, разум должен быть чист. Каждый человек способен на необъяснимое. Воспитайте рыцарей из бывших рабов – вот будет чудо! Идите! – прервал я нежелательные расспросы.