Чтение онлайн

По возвращении патриарха Иеремии в Царьград Софроний, вместе с прочими святителями восточными, подписал утвердительную грамоту о возведении Иова в сан патриарший и присутствовал вместе с Иеремиею и Мелетием Александрийским на другом соборе, которыми отвергнут новый календарь папы Григория XIV, распространяемый по Востоку. Когда же впоследствии Софроний, по своим преклонным летам, не мог более странствовать для сбора милостыни, он рукоположил себе преемником благочестивого Феофана, воспитанного при нем с юных лет, подобно как и он сам был избран сперва в сотрудники старцу Герману; Феофан был посылаем им по многим странам, чтобы пожертвованиями православных христиан поддержать святыню палестинскую, оспариваемую иноверцами. Местное предание говорит, что так как двери храма Воскресения были заключены турецкою стражею и приходящие богомольцы, мужчины и женщины, по необходимости обедали и спали внутри храма, то Софроний хотел воспретить беспорядки, недостойные святости места, но ему явился в сонном видении сам Господь Иисус Христос и сказал: «Епископ! Я терплю это, а ты для чего хочешь воспретить народу Моему оставаться в Моем храме? Довольно их благочестия, о прочем же подобает приложить попечение».

Мы имеем свидетельство о состоянии св. мест в исходе XVI века, чрез двух поклонников, одного восточного, другого западного, которые посетили Палестину во дни святительства Софрониева. Трифон Корабейников, посланный Иоанном, описывая красоту храму Воскресения, говорит, что купол его не доделан, потому что турки, однажды разорив оный, не допускают исправить; но это, вероятно, относится к повреждению, случившемуся от упавшей при землетрясении колокольни. Достойно замечания, что в храме, где, по словам Трифона, все исповедания различных народов имели свои малые престолы, около главного собора греческого болгары воздвигли себе престол, над самою крышею часовни Св. Гроба, и там совершали богослужение, под открытым куполом. Рассказ его, о сошествии огня в Великую субботу, исполнен теплой веры. Христиане угашают огни в домах своих еще с Великого четверга, ожидая появления небесного; Гроб же Господний запечатывают; в день субботний патриарх, взошедши в великую церковь, молит со слезами Господа о ниспослании божественного света, и, когда узрит его, как луч солнца, нисходящий сквозь отверстие купола на Св. Гроб, он совершает вокруг крестный ход со всем духовенством, приказывая туркам отпечатать святилище. Тогда входит один внутрь его, износит святой огонь, который раздает всем верным и иноверным, и огонь сей не жжет, доколе еще в руках патриарших, а на Св. Гробе возжигаются сами собою все кандила православных.

Трифон застал еще тринадцать обителей православных в самом Иерусалиме и рассказывает о монастыре св. Михаила, служившем вместо подворья для иноков св. Саввы, что, когда турки разорили верх церковный, два старца, Моисей и Мефодий, испросили в России милостыню на обновление сей церкви от царя Иоанна Грозного и митрополита Макария. Довершив с дозволения султанского строение, иноки едва не подверглись сами лютой смерти от неверных; ибо паша иерусалимский захотел обрушить опять купол и найден был в ту же ночь мертвым в своей ложнице; стража турецкая устремилась на обитель, но, обретши иноков на молитве, удалилась, пораженная внезапным ужасом. С изумлением описывает Трифон великолепие лавры св. Саввы и особенно соборной его церкви, иссеченной из огромных камней, с резным иконостасом, ярко вызолоченным, и со стенною живописью; кроме собора еще пять церквей и все хозяйственные заведения обители находились в лучшем устройстве; ибо тогда сербы еще владели лаврою, которую обновили в самое цветущее время их царства. Они приобрели ее от греков, вынужденных оставить древнюю свою обитель по нестерпимым гонениям арабов в 1504 г., и выстроили для защиты оной башню с приделом св. Симеона; оттоле один из иноков, стоявший на всегдашней страже, подавал знак о приближении бедуинов; но в исходе XVI века и сербы, в свою чреду, оставили лавру, ибо уже не в силах были поддерживать, и она пребывала в упадке около ста лет, до времен патриарха Досифея. Трифон застал, вероятно, лавру уже в последние годы обладания сербского (1583 г.).

Другой путешественник того же времени, князь Радзивилл, говорит, что он слышал в Иерусалиме, и в самой лавре св. Саввы, о бедственной кончине множества ее иноков, приключившейся при султане Селиме II (т. е. около 1570 г.). Однажды, когда новый паша назначен был в Иерусалим, монахи св. Саввы, коих считалось тогда до тысячи, пришли к нему для поздравления и принесли в дар каждый по курице; паша, испуганный таким множеством людей в одинаковом одеянии, спросил их, кто они? И, услышав, что все иноки св. Саввы, отвечал им: «Дары ваши приемлю, но не могу дозволить, чтобы такое множество народа обитало в стенах одной обители из опасения бунта». Он велел тут же умертвить многочисленную братию, кроме двадцати человек, и султан одобрил жестокую предусмотрительность своего наместника. Во время посещения князя Радзивилла их было только тридцать человек, и так как происшествие сие случилось не более как за десять или пятнадцать лет, то, конечно, нет сомнения в вероятности оного, ибо рассказ князя прост и непреувеличен.

Радзивилл говорит также, что и при первом Селиме много пострадали иноки иерусалимские, когда он шел завоевывать Египет. Услышав, будто они зарыли в землю сокровища храма Господня, пожертвованные государями западными, султан заключил их всех в темницу башни Давидовой и содержал на хлебе и на воде в течение двадцати семи месяцев, допытываясь, где скрыты желанные сокровища; но иноки мужественно претерпевали все истязания и ничего не открыли, хотя многие из них скончались мученически, от долгих томлений. Они освободились только по совершенном покорении Египта. Однако рассказ сей не сходен с историей патриарха Досифея о благосклонном обращении Селима с духовенством православным, и можно предполагать, что Радзивилл упоминает здесь только об иноках латинских, о которых, как известно, ходатайствовал после возвращения Селима в Царьград нарочно присланный посол короля Испанского. Весьма любопытно приводимое князем предание о Золотых воротах, через которые въехал Господь Иисус в день вербного торжества. Турки почитают за грех отворять их, утверждая, что открыты они будут только одному великому и сильному государю, который через них войдет в Св. Град и будет властителем вселенной. Когда же князь спрашивал турок, почему их султан не войдет через них сам, чтобы с малым трудом получить обладание вселенной, они молчали, а понуждать их к ответу было бы опасно; ибо по заповеди Корана состязающийся о вере заслуживает казни.

Когда Радзивилл посещал Иерусалим, он был принят иноками францисканскими, уже не на Сионе, но в новой их обители Спасовой, которую купили у православных и где доныне пребывают, ибо главный монастырь их, Тайной Вечери, находится в руках неверных с 1560 года. Один из евреев цареградских, сильный деньгами при великом визире, просил латинян позволить ему поклониться гробам Давида и Соломона, коих место, по давнему преданию, назначалось под сводами сего храма; но все его просьбы остались тщетными. Раздраженный еврей поклялся отомстить и, возвратясь в Царьград, упрекал визиря в равнодушии к двум столь великим пророкам, прославленным в Коране, коих святые останки находились в руках христиан; влиянием своего богатства он достиг, наконец, малодушной цели, сделав христиан, подобно как и евреев, чуждыми сей святыни.

Радзивилл, описывая с большою подробностью внутренность храма Воскресения, говорит, что в его время Св. Гроб принадлежит латинянам, хотя это несогласно с историею Досифея, равно как и половина Голгофы; она была им уступлена по взаимному согласию грузин, во владении коих осталась другая половина Св. утеса, и армян, коим франки отдали за то третью часть верхних хор храма. Западный богомолец упоминает еще о церкви Явления Господа Магдалине, отколе начинались, как и теперь, все крестные ходы латинян, и о их приделе в церкви Обретения Креста, где находились также алтари, греческий и армянский. Придел Лонгина Сотника был общим для всех народов, Разделения риз принадлежал армянам, а Тернового венца абиссинцам, равно как и место приношения Исаака, по другую сторону Голгофы. Позади Св. Гроба копты выстроили свою безобразную часовню, воспользовавшись гневом султана против всех франков, которых ввергнул в темницу после славной победы Лепантской, одержанной Хуаном Австрийским над его флотом. Доходы, получаемые турками за отверстие Св. врат для паломников, простирались до тридцати шести тысяч рублей; из числа оных европейцы платили за себя поголовно по девяти червонных, греки – пять, сирияне – три, а христиане отдаленных мест Азии – по семи и восьми. Распределение святилищ внутри храма Воскресения между различными народами было уже и в то время почти одинаково с нынешним, с тем только изменением, что приделы грузин достались впоследствии грекам, а абиссинцев – армянам; но подземелье собора Вифлеемского еще принадлежало тогда францисканцам. Положение Палестины того времени было самое бедственное; не только христиане, но самые турки беспрестанно терпели от нападений бедуинов, которые безнаказанно грабили по всей Палестине и нимало не уважали пашу Иерусалимского с малой стражею его янычар.

«Наступает время, когда и не на горе сей и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу . (…) Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоанн, IV, 21–24.).

Так Божественный Учитель научает нас, что молиться, поклоняться Богу можно везде, во всяком месте и что служение Богу не связано с одною с какою-либо местностью или страною, не зависит от места, в котором находится человек. Но если истинное служение Богу не связано с каким-либо местом или страною, то тем не менее для христианина дороги и священны места и вещественные памятники, напоминающие события Священной истории и земной жизни Спасителя. Если нам дорога память предков, если мы с почтением сохраняем все то, что напоминает великих людей, и с уважением посещаем места их родины и их деятельности, то во сколько раз дороже и священнее должно быть для христианина все то, что напоминает вочеловечившегося Сына Божия, Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа! Сколь священна для нас та страна, в которой жил и действовал Христос, в которой совершилось Таинство искупления, ибо это Таинство совершилось не только в идее, не умозрительно или исключительно в духовном мире, напротив, оно совершилось видимо, в определенном Лице, в известном времени и месте, при известных обстоятельствах. Спаситель, Господь Иисус Христос, как человек, жил между людьми, странствовал на земле, прикасался к вещам, получал впечатления от окружающей природы, от страны, которая по общему виду, по климату, почве, растительности до сих пор сохранилась в том виде, в каком она была в Его время. Эта природа, эта страна, ознаменованная пребыванием в ней Спасителя, есть Палестина, некогда служившая местопребыванием избранного Израильского народа, среди которого совершились многие священные события, предзнаменовавшие земную жизнь Сына Божия, и эта страна, по справедливости называемая Святою Землею, дорога для всякого христианина.

В Палестине замечательно множество местностей, относящихся ко временам Иисуса Христа и ко временам Ветхого Завета. Хотя в продолжении веков и вследствие нашествий неприятелей, которым много раз подвергалась Палестина, следы священных памятников и событий большею частью исчезли, но некоторые из них сохранились и дошли до нашего времени. Кроме того, в Палестине сохранилось много преданий, сказаний и легенд о священных местностях и о таких событиях, которые не отмечены в Писаниях. Некоторые из этих преданий согласны с истиною, другие же, составившись в продолжение веков, могут возбудить сомнение; так, например, некоторые предания указывают на несколько местностей, в которых произошло одно и то же событие, и не устанавливают с точностью, где именно произошло это событие, но все предания служат выражением глубоких чувств веры и благочестия их составителей. Несмотря на шаткость сказаний и на неточность в указании мест некоторых событий, вся земная жизнь Иисуса Христа протекла в Палестине, и с этою страною неразрывно связаны самые священные для христианина воспоминания. Поэтому посещение Палестины или знакомство с этою страною, с ее священными местами и памятниками, становится как бы потребностью христианского чувства благочестия и может усилить чувства благоговения и любви к Богу; но, конечно, молясь при виде священных мест и памятников, христианин поклоняется не месту или памятнику, не изображению или камню, но Тому, Кого они живо напоминают. Тому, Кто жил и действовал на этих местах, среди этих памятников. Кроме того, знакомство с Палестиною может уяснить некоторые события из Священной истории и земной жизни Иисуса Христа и может переносить христианина к тем временам, когда совершилось величайшее событие – Таинство искупления рода человеческого. Отсюда понятно, что во все времена, из всех христианских народов сотни и тысячи богомольцев стремились в Палестину, и ныне ежегодно тысячи поклонников идут в страну, в которой совершились самые важные для человечества события, в ту страну, в которой жил, проповедовал, пострадал и принял крестную смерть Иисус Христос и где Его первые ученики, св. апостолы, начали распространение божественного учения Христа.

Не имея возможности посетить Святую Землю, мы знакомились с нею по описаниям очевидцев, и потому настоящий очерк Палестины составлен по сочинениям путешественников, как иностранных, так и русских; при этом мы имели в виду не нынешнее состояния Палестины и ее население, но преимущественно все то, что относится ко временам Спасителя, те памятники и места, которые ознаменованы священными событиями, и те предания, которые в Палестине сохранились издревле и передаются до настоящего времени. Затем о нынешнем состоянии Палестины нами помещены только важнейшие сведения и некоторые указания, которые могут быть полезны современному страннику по Святой Земле.