Чтение онлайн

Ты умеешь считать, дружок? Быстро, сколько будет пять плюс восемь?

Одиннадцать или двенадцать, ответил Бернини.

Вот-вот. А как это? Как это может быть и то, и другое?

Потому что иногда у меня получается одиннадцать «блинчиков», а иногда двенадцать. Я знаю, мама говорит, что так не учат арифметику, но я так делаю. Мне кажется, что каждое число хорошо в свое время. Я чувствую, что это число здесь так и просится, и говорю. Но если у меня нет этого особенного чувства, все равно какое-нибудь число возьмет и вылезет само собой. Ты понимаешь, о чем я?

Джо посмотрел на сына, медленно перестал хмуриться и улыбнулся.

Да ты что. И с тобой так всегда? И в других вещах, кроме арифметики?

Да, боюсь, что так. Ты сердишься?

Ничего подобного, дружок. Я пришел, чтобы любить тебя и принимать тебя таким, какой ты есть. И вот что удивительно – ты ведь вполне можешь оказаться поэтом, ты никогда не задумывался? В поэзии все скользит и течет, как когда слышишь шепот маленького народцаи знаешь, что они прямо за стеной, но не видишь их.

Я не думаю, что я буду поэтом. Мне все время кажется, что я никем не буду. Понимаешь? Чаще всего я просто сижу здесь, у моря. И даже когда я не здесь, я все равно здесь сижу, гляжу на море и слушаю. Ты знаешь, куда оно течет?

Иногда. А иногда я становлюсь такой же, как ты. Просто сижу, смотрю и слушаю. Я делал это на берегах Синая, в маленьком оазисе на заливе Акаба. Я летал туда на своем «Верблюде» и целыми днями сидел, смотрел и слушал, просто сидел на страже в часы света и тьмы.

Бернини рассмеялся.

Ты летал на верблюде? Как на коврах-самолетах в сказках?

Звучит странно, а? Но так назывался мой аэроплан – «Сопвич Кэмел». А скажи-ка мне, тебе ведь больше всего на свете нравится смотреть и слушать?

Да.

Джо встал на колени в песок и обхватил Бернини за пояс.

Ну, дружок, я и вправду очень рад, что нашел тебя здесь. Именно на этом пятачке у моря.

Бернини запустил пальцы в бороду отца.

Я тоже рад, и неспроста. Я знал, что ты скоро придешь, но не знал, что сегодня, и это был чудесный сюрприз. Именно сегодня. Сегодня мой день рождения.

Я знаю, дружок, поэтому-то я и здесь. Ровно тринадцать лет назад ты родился в Иерихоне, в месте, где было много солнечного света и цветов, у реки Иордан, еще в одном оазисе. И рядом с рекой был наш маленький домик – на пути к реке, мы были совсем от нее недалеко. Так близка была она, эта река чудес, так близка она казалась, почти у наших ног. И правда то, что говорит старик. Годы, они просто ускользают и скользят вдаль вместе.

Почему ты плачешь, папа?

На самом деле я не плачу. Я просто счастлив, что нашел тебя здесь, у моря. Просто счастлив. И все.

Кто сказал это? Ну, о ком ты говорил?

Старик? Это особенный человек. Мой друг из Иерусалима. Он показал мне мир и показал, что к чему в этом мире. Его зовут Хадж Гарун. Он такой кроткий и хрупкий, так что непонятно, как ему это удалось.

Удалось что?

Прожить три тысячи лет в Иерусалиме. Удалось,видишь ли. Может быть, здесь, вдали от Священной горы, это и трудно себе представить, но это правда. Ты мне веришь?

Да. Хадж Гарун. Человек, который прожил в Иерусалиме три тысячи лет.

Джо улыбнулся. Улыбнулся и Бернини.

Может быть, когда ты подрастешь, дружок, он тебе понравится. Как считаешь?

Не знаю. Может быть.

Джо вздохнул.

Чудо, вот что.

Папа?

Да.

Ты теперь останешься с нами?

Что ж, дружок, скажу тебе честно: нет, не останусь. Пришло мое время, видишь ли, ничего не поделаешь. Так что я уезжаю посмотреть на новые места, может быть в Новый Свет, то есть в Америку. Я разузнаю кое-что про эти новые места, и когда разузнаю, мы с тобой это обсудим. А пока у тебя есть мама, и она замечательная, Господь не создавал лучше.

Я ее люблю.

Я знаю, и я ее тоже люблю, по-своему.

Тогда почему ты уезжаешь?

Ах ты, маленький хитрюга, это у тебя с лисьей Салливановой стороны, сказал бы я. Но ответ ты получишь прямой. Я должен уехать. Я родился сыном рыбака, а следую в направлении пустыни. Может быть, сейчас ты этого не поймешь, но ты поймешь позже.

Нет-нет, я понимаю.

Да? Как это?

Мне сказал человек по имени Стерн. Новый друг мамы.

Да ты что? И что он сказал?

Он однажды уезжал, и я спросил его то же самое, и он сказал, что иногда мужчина должен уезжать.

Ну-ну, я думаю, он прав. Ну разве ж ты не умница – знать все эти вещи в твоем возрасте!

Бернини повесил голову.

Я не умница, прошептал он.

Почему ты так говоришь?

Потому что я не умница.

Бернини замялся, уставившись в песок.

В чем дело? быстро спросил Джо. Ты хочешь сказать, что не умеешь читать? Это я уже знаю.

Бернини кивнул.

Это и еще другие вещи, прошептал он. Я не могу считать как полагается.

Эй, эй, мягко сказал Джо, не вешай-ка ты голову и лучше посмотри на море. Есть уйма способов быть умницей, мы оба это знаем. Вот возьми, к примеру, Хадж Гаруна. Он чаше всего даже и не знает, в каком он веке. Ты идешь с ним прогуляться по иерусалимским улицам, а он вполне может быть где-нибудь пару тысяч лет назад, бродить по переулкам, которые не распознает ни один умник на свете. Он совсем не с нами, как может показаться, но это не так, совсем не так. Он просто видит то, чего не видим мы. Все мы видим только то, что нас окружает, а он видит больше. Так что нельзя сказать, что есть ум, а что – нет, есть куча разных способов быть умницей. Многие скажут, что Хадж Гарун – не умница, и точно, продавать фунтами овощи или ткань – ярдами – в этом он не силен. Тут он безнадежен, он никогда не сможет заработать денег. Но если ты захочешь узнать, кто такие святые люди и что они думали или, еще лучше, что было у них на сердце, или кто такие богохульные ассирийцы или кто угодно, прогуляйся с Хадж Гаруном по иерусалимским улицам и ты узнаешь, ты поймешь. Он наш кроткий рыцарь, что стережет вечный город.

Бернини поднял глаза. Он улыбнулся.

Ты говоришь так, будто Иерусалим – это не место.

Да нет, это место, но, кроме того, он больше чем просто место. Это что-то такое, что ты носишь внутри, то, что всегда с тобой, куда бы ты ни пошел. А что касается этих путешествий, и у тебя однажды будет свое путешествие.

Надеюсь.

Будет, я знаю. Когда я был в твоем возрасте, я просто изнывал, так мне хотелось попутешествовать. Просто умирал от желания выбраться в этот мир и испытать себя.

И ты испытал.

Да, испытал. Интересно, что я это и до сих пор делаю.

На лицо Бернини неожиданно легла тень. Он посмотрел на маленький дом у кромки песка. Джо быстро отвел глаза и снова посмотрел на Бернини. В его глазах была боль.

Говори, прошептал он.

Бернини покачал головой, сжав губы.

Нет, дружок, говори, прошептал Джо. Ты же знаешь, всегда лучше говорить вещи вслух. Люди все равно их услышат. В чем дело?

Ну, я просто хотел сказать, что она будет дома часов в пять-шесть.