Чтение онлайн

— Евионеи признают законы Моисея, утверждая, что, живя лишь по ним, обретешь спасение. Тебя, Сын Божий, они чтут за человека, получившего божественную силу только при крещении. Проповеди апостола Павла они не признают за божественные, и вместе с ревнителями законов Моисея устраивают на него всяческие гонения. Он даже вынужден был, пользуясь правом римского гражданина, прибегнуть к покровительству римских властей. Слухи о нем прошли, что казнен он по приказу императора.

Тяжелый вздох, ибо Фома считал, что неприятно слушать Мессии о разномыслии среди уверовавших в него, но разве можно от него что-либо скрыть. Малая неправда, и он сразу же схватит за руку.

— В Александрии проповедуют именем твоим, Сын Божий, будто Всевышний заключен в самом себе, и он источник всякого бытия. Из него, подобно лучам солнечным, истекают божественные существа — Зоны. Из них образуется видимый мир, в котором божественное и телесное перемешаны меж собой. Противоположность их и является причиной начала зла в людях и демонах, а Высочайшее Божество постоянно заботится поддержать в человеческих душах мысль об их высоком происхождении и укрепить их в борьбе с материей. Ради этого Всевышний послал на землю первого Зона для спасения людей. У тебя, Иисус, по их разумению, прозрачное тело, поэтому распятие твое было только кажущимся. Иные же, в той школе, говорят иначе: небесный Христос оставил человека Иисуса при распятии и возвратился к Всевышнему.

Иисус внимательно слушал ученика своего Фому, поражаясь краткостью его изложения, отображающих суть новомыслия, и пытаясь вместе с тем определить, хорошо ли все это разномыслие для главной его идеи о Царстве Божьем на земле для всех или плохо. Не утонет ли самое существенное в его религии в подобных мелочных разногласиях?

— В Антиохии есть общины, проповедующие схожее с александрийцами. Разница лишь в том, что если александрийцы признают Бога Авраама, Исаака, признают законы Моисея, то антиохские проповедники совершенно отрицают Священное Писание, Заветы и Пророков.

Апостол Фома продолжал, стараясь быть предельно точным, но кратким, о лжепророках, как он назвал тех, кто по своему разумению трактует учение Христа; о манихействе говорил, в котором как бы переплелись идеи Иисуса и зороастризма; о монархианах, которые совершенно отрицали божество Иисуса Христа, приписывая ему лишь преподанную от Бога силу; о патрипассианах, утверждавших, будто сам Бог Отец воплотился в Христа; об алогетах говорил, о терапевтах — Фома вел свой неторопливый рассказ, а Иисус продолжал оценивать то, что напластывалось на его учение, и пока еще не очень четко и не очень уверенно начала завоевывать у него главенствующую позицию мысль не только о важности противоречий в среде уверовавших в него, но и нужности подобных противоречий.

«Приспосабливая к своему умопониманию, к своим интересам, они составят основу моего учения, а значит, обеспечат ему долгую жизнь. Быть может, вечную».

Важно было теперь определиться, что можно и нужно поддержать, что отторгнуть. На это нужно время. Для серьезных раздумий. И когда Фома собрался было перейти к рассказу о повседневной жизни главных из христианских общин, Иисус остановил его.

— Меня ждет Отец мой Небесный для совета. Завтра вызывай меня. Если не снизойду, повтори это же на следующую ночь. Молись при свечах, и узришь меня вновь.

Следующую ночь апостол Фома провел в безрезультатных молитвах, но Сын Божий не предстал пред ним, ни видения никакого не случилось. Расстроился он несказанно. Весь день не взял в рот ни крошки, лишь дважды испил по глотку разбавленного вина и молился, молился, обвиняя себя в смертных грехах, хотя и не зная в каких.

Вторая ночь. С трепетом душевным зажег он свечи и пал ниц. Истово бил поклоны, шепча беспрестанно молитвы. Вскоре, как и в первую ночь, почувствовал полную пустоту в себе, отрешенность от всего земного. И вот — отверста дверь на небе, и голос, схожий со звуком трубы, позвал:

— Войди. И я покажу тебе, чему надлежит быть после сего. На престоле Сидящий видом подобный камню яспису и сардису. Радуга окаймляет его. Близ престола еще их двадцать четыре, видом скромнее. На них восседают старцы в белых потирах. На головах их — золотые венцы.

Семь светильников огненных перед престолом, которые суть семь Духов Божьих. И еще у престола лев, телец и еще два диковинных животных, у одного из которых лицо человеческое, другое — подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести крыл. И светились они изнутри священным огнем.

Вот они возопили:

— Свят! Свят! Свят! Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет!

И тут же все двадцать четыре старца упали ниц перед Живущим во веки веков, и, сложив венцы перед его престолом, возгласили хором:

— Достоин Ты, Господи, принять славу и честь, и силу, ибо Ты сотворил все и все по Твоей воле существует.

В деснице у видящего возникла книга, запечатанная семью печатями. Ангел возгласил, что никто прежде еще не удостаивался раскрыть сию книгу и снять печати, только льву от колена Иудина, корня Давидова, победившему, предстоит открыть книгу. И тут меж животных и престолом возник Агнец, как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь Духов Божьих, посланных во всю землю. Он подошел к Всевышнему и взял книгу. И тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали перед Агнецом, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых.

И запели они песню, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо ты был заклан, и кровью своей искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и создал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле.

Агнец снял первую печать, и возник белый конь, на котором всадник с венцом на голове и луком в руке. Виделся он победоносным.

Когда Агнец снял вторую печать, вышел рыжий конь, тоже с сидящим на нем всадником. С большим мечом в руке. И тут голос:

— Ему дано взять мир с земли. Чтобы убивали друг друга.

Снял Агнец третью печать и — снова конь. Вороной. В руке у всадника малая хлебная мера хиникс и динарий.

За четвертой печатью — конь бледный. На нем всадник, имя которому смерть, и ад следовал за ним. Дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными…

Агнец снимал печать за печатью, и содрогалась земля в трясении своем, лилась кровь в сражениях страшных неисчислимых ратей, негодовали язычники, поклоняющиеся идолам, убивая несущих слово Господа. Пожары и болезни великие, глад и мор — все смешалось в каком-то страшном хаосе… Фома застонал испуганно, и стон этот возвратил его в реальность.

Свечи догорали. Сквозь окна проникала светлость начинающегося дня.

Вновь Фома весь день молился, не прикасаясь к пище, а вечером снова зажег свечи.

— Господи, благослови Сына Своего на встречу со мной.

Услышал Всевышний стон души первоапостола, и когда Фома, опустошенный, отчаялся было совсем, над ним простер руки Иисус Христос.

— Встань, любезный друг.

Взмах руки, и свечи погасли. Фома торопливо, боясь, что равви исчезнет, как Агнец в ночь видения, заговорил сбивчиво: