Чтение онлайн

Другим модным местом была «Сцена», клуб Стива Пола – пугающе хитроумного дружка Дэнни Филдса, который всегда одевался в голубое. Именно там Игги встретил Нико, германскую снежную королеву, чей недавний альбом снискал аплодисменты критики, хотя продавался слабо. Очень скоро, говорит Джон Кейл, «Нико влюбилась в Игги. По тем же причинам, что и в Моррисона. Как всегда». Несмотря на разницу в происхождении и личной истории, они были в восторге друг от друга, хотя дружки-«студжи» фыркали при виде этой парочки: «Джим рядом с ней был похож на черного карлика!» – смеется Джимми Сильвер. Через несколько коротких ночей они стали звездной парой «Макса», где Игги был в центре всеобщего внимания, и у мальчиков, и у девочек. Лии Блэк Чайлдерс из команды Уорхола болтал с актером Джейми Эндрюсом, который впоследствии работал на MainMan, и они заметили, что Нико, стоя рядом с Игги, запустила руку ему в штаны. «Интересно, а мне можно?» – сказал Эндрюс Чайлдерсу и подошел к ним. Нико вынула руку, Эндрюс засунул свою. Игги стоял, довольный всеобщим вниманием.

Нико настолько увлеклась молодым вокалистом, что сказала ему: «Хочу уехать из города, хочу в Детройт». Через несколько недель она прилетела, и влюбленные провели две недели на чердаке «Фан-хауса». «Это было ужасно странно, – говорит Джимми Сильвер. – Это потрясающее царственное существо, совершенно нереальное, живет у нас на чердаке». В принципе, музыкантам не нравилось, что в их мужской клуб вторглась какая-то иностранка, но Нико подкупила их: она любовно готовила овощное карри и оставляла открытыми бутылки вина по 25 долларов, чтоб они попробовали. Несмотря на подозрительное отношение к манерным европейским штучкам, сердца их были завоеваны. Сам Джим весело признает: «Она развратила меня без особого труда» – в те невинные времена развращение состояло в питье европейского вина и обучении тонкостям орального секса. На последние несколько дней к Нико присоединился Франсуа де Мениль – наследник техасской династии нефтяных королей и коллекционеров искусства – с небольшой съемочной группой, чтобы снять в полях за домом промо-ленту для песни Нико “Evening Of Light”. Собственно, по словам де Мениля, трехминутный ролик был снят не столько по заказу лейбла, сколько для собственного удовольствия. Получилось нечто среднее между европейским арт-хаусом и малобюджетным ужастиком: хмурая снежная королева в стылом мичиганском пейзаже, среди расчлененных манекенов, Игги в своем прежнем образе с выбеленным под мима лицом, а усатый роуди Джон Адамс постапокалиптически таскает пылающий крест. Нико уехала, оставив Джимми и Сьюзен в благодарность за гостеприимство красивую индийскую шаль, и вскоре отбыла в Европу. Джим вернулся к беспечному холостяцкому житью. Примерно в то же время выяснилось, что он должен стать отцом, – рожать от него собралась Полетт Бенсон, подруга Сигрид Добат, девушки гитариста MC5 Фреда Смита. Сын Джима Эрик Бенсон родился 26 февраля 1969 года. По понятным причинам Полетт решила растить его без отца; она переехала в Калифорнию, и в течение следующих десяти лет Джим мало что знал о ребенке.

Всю весну 1969 года The Stooges старались произвести достаточное количество песен для альбома. Джон Кейл согласился быть продюсером при условии, что они «будут записывать пластинку и забудут, что они делали на сцене». Поэтому, кроме дразнящих намеков, от концертных записей тех лет ничего не осталось, и ранние вещи свободной формы, в том числе “I’m Sick”, “Asthma Attack”, “Goodbye Bozos” и “Dance Of Romance”, были отбракованы или переделаны. За три месяца двадцатиминутных репетиций из первичной материи изначальных риффов были по кусочкам слеплены какие-то минимальные песни.

Главный номер был сделан из фрагмента песни The Byrds “Tribal Gathering”, которую Рон впервые услышал во время того апрельского кислотного трипа. Идеальная иллюстрация максимы «талант заимствует, гений крадет»: двухнотная гитарная линия позаимствована полностью и легла в основу песни “1969”. Но в то время как любой другой ансамбль, включая The Byrds, ощутил бы необходимость как-то разнообразить настолько простой рифф, The Stooges раскрыли его бесхитростную красоту, просто оставив как есть. Песня замечательна не только тем, что в нее вошло, но и тем, что осталось за бортом; там, где вроде бы положено усложнить двухаккордную гармонию или хотя бы разрешить ее в третий аккорд, просто повторяется: “Another year for me and you. Another year with nothing to do”. Музыкальный тупик, ловушка из двух аккордов, как нельзя лучше отражает тоску и клаустрофобию, полностью соответствуя бесстрастному отчаянию этой песни.

“I Wanna Be Your Dog” получилась из другого риффа, который Рон начал играть в своей комнате; Джим тут же заметил: «это хороший». Простой мотив, напоминающий стандартный блюзовый рифф из “Eastern Market” Юсефа Латифа, которого часто слушали в «Фан-хаусе», но здесь он превращается в нечто элементарное, неумолимое и куда более злонамеренное. Позже Джим утверждал, что текст там скорее романтичный и выражает просто желание лежать у девушки на коленях, но садомазохистские обертона безошибочно выдают влияние «Венеры в мехах» The Velvet Underground. Песня “No Fun”, которую они к весне уже играли вживую, был построена на несложной гармонии из “96 Tears”, известного гаражного номера Question Mark and the Mysterians, правда, в этом случае несколько видоизмененной, чтобы сделать ее, по выражению Дэнни Филдса, «не-блюзовой». Что касается траурного “Dance Of Romance” (как сегодня сказали бы, «типичный стоунер»), то тут лиричное, романтическое вступление дало Джиму возможность спеть слова “I Love You”. Песня получила название “Ann”, отчасти в честь Энн Эштон с ее материнским терпением, – хотя, по словам «министра культуры Белых пантер» Гайаваты Бейли, на Хилл-стрит ходили слухи, что она посвящена Энн Опи Верер, харизматичной гранд-даме анн-арборского авангарда: «Она была без ноги, ей отняли ногу из-за рака, и когда Джим видел, что она зажата в толпе и не может пройти, он бросал свои дикарские повадки, брал ее на руки и бережно нес туда, куда ей нужно».

Пока The Stooges трудились с беспрецедентным для себя рвением, из Нью-Йорка поступали тревожные новости. В конце января Дэнни Филдс злословил в нью-йоркском офисе компании о ее вице-президенте Билле Харви, который всегда был его заклятым врагом: «Неплохой арт-директор, но последний человек на земле, которого я назвал бы привлекательным». Услышав, что Филдс говорит, будто предстоящая свадьба его дочери – брак поневоле, Билл не выдержал: «Он дал мне по башке! – рассказывает Филдс. – Он давно ждал повода [меня выгнать]». И выгнал.

С уходом Филдса на новую работу в “Atlantic” продвигать его главных протеже на «Электре» стало некому. Кроме того, 13 февраля Синклер дал в анн-арборской газете Argus объявление “fuck Hudsons” – в знак протеста против детройтского музыкального магазина, который снял с полок пластинку MC5 Kick Out The Jams, поскольку Джей-Си Кроуфорд употребляет там слово “motherfucker”. Хольцман заявил, что группа дискредитирует его компанию, и разорвал контракт. Это сыграло на руку «младшим братцам»: Джимми Сильвер сообразил, что Хольцман не захочет терять еще один перспективный коллектив, и решил поднять сумму аванса. «Джон Ландау, журналист, будущий продюсер MC5, приехал к ним на концерт в Анн-Арбор и вывел меня на фантастического юриста Алана Бомзера, прозванного за свою крутизну Бомзер-Момзер [10] ». Сильвер с Бомзером полетели к Хольцману в Нью-Йорк, и когда тот начал пыхтеть насчет своей «ответственности перед акционерами», Бомзер попросил Сильвера выйти. «Через пять минут Бомзер приглашает меня обратно и сообщает, что Джек согласен на нашу сумму – 25 000 долларов. Уж не знаю, как он его уболтал. Может, у Алана было фото, где Джек трахает муравьеда!»

Многочисленных недоброжелателей The Stooges не удивило бы, что запись на нью-йоркской студии Hit Factory началась в День дурака, 1 апреля, в час дня. По словам Джима, студия находилась на Таймс-сквер, над помещением пип-шоу. Сразу возник конфликт: звукоинженер сказал, что их «Маршаллы» чересчур громкие, вот, мол, у соул-музыкантов, которых записывает тут хозяин студии Джерри Раговой, комбы гораздо меньше. Игги сразу пошел на скандал: «Набрал в грудь побольше воздуха и говорю: мне насрать, кто такой Джерри Раговой, а в этом вы не смыслите ни черта! Я с ними всегда так: молчать, пошел вон! И мы выставили полное усиление».

Рон Эштон вспоминает, что они устроили сидячую забастовку и сидели в углу, куря гашиш, пока Джон Кейл не предложил прибрать громкость с полной на девятку, чтобы на записи было меньше грязи. Но проблемы все равно были. «Очень трудно было держать темп, – вспоминает Игги. – На публике темпы держались сами, чисто на нервах. То есть мы каждый раз коллективно накладывали в штанишки. Но без публики трава побеждала». Наконец Игги с Кейлом поняли, что если вокалист будет танцевать в студии, пока записывается подкладка, музыканты смогут как-то преодолеть гашишный ступор.

Изначально у них были готовы “1969”, “No Fun”, “I Wanna Be Your Dog” и “Ann”; поняв, что этого не хватит, добавили похоронную “We Will Fall” на базе песнопений индийского гуру Свами Рамдаса, чью биографию Дэйв Александер взял почитать у Джимми Сильвера. Кроме того, был записан свободный джем, вполне возможно, версия «Астматического приступа», – хаотичная смесь из электрогитары с примочкой, барабанов и неразборчивых стонов, много лет пролежавшая в «Электре» на полке. К каждой песне полагался длинный расколбас, так что шести песен отлично хватало на полчаса с лишним, вполне достаточно для пластинки, считала группа. Но, отслушав первые миксы, Хольцман спросил, есть ли у них еще песни. «Есть», – сказал Рон, и они вернулись в отель «Челси», где написали “Little Doll”, “Not Right” и “Real Cool Time”, по его словам, «в течение часа». «Волшебное времечко The Stooges, когда я мог просто сесть и сочинить любую фигню». Все тексты были написаны на их домашнем жаргоне: «“Куколка”, “клевые дела”, мы так разговаривали». “Real Cool Time” и “Not Right” успешно развивают тему песни “I Wanna Be Your Dog”; бас “Little Doll” напрямую взят из середины композиции “Upper And Lower Egypt” Фэроу Сандерса, саксофониста и пионера нового джаза, который играл с Колтрейном и по совпадению разделял интерес Игги к Древнему Египту.

По словам Кейла, запись на Hit Factory происходила слишком лихорадочно, чтобы Нико могла приезжать надолго, но Джим вспоминает ее там: «Сидит такая свирепая в звукорежиссерской будке и вяжет, а рядом Кейл в трансильванском черном плаще. Это создавало атмосферу».

Кейл, при всем своем опыте, впервые рулил чужой записью и с непривычки немного нервничал: «Я в этом был новичок, и приходилось нелегко. Я ловил себя на том, что с большим удовольствием был бы просто участником группы». Джимми Сильвер вспоминает, что Кейл был увлечен, готов к диалогу и полон идей. «Джим рассказывает, какой он хочет звук, и Кейл сразу же: есть такой кубинский инструмент – гуиро, тут рядом круглосуточный музыкальный магазин, хочешь, пошлем за ним? И тут же они переключались на студжевскую ментальность: ой, да ладно, не будем заморачиваться».