Иголки да булавки
Шрифт:
«Что происходит? — недоумевала Марина. — Пытается загладить свою вину? Или он, наконец, созрел до назначения меня руководителем производства? Давно пора!»
Эти соображения приободрили Марину, и она начала принимать хвалебные слова, как полностью заслуженные.
— Вы принципиальны, умны, решительны, самоотверженны. В вашей серьезной профессиональной подготовке никто не сомневается, ваши личные качества как работника и как руководителя тоже достойны хороших оценок. Вы способны ради интересов дела поступиться и где-то пренебречь собственными интересами. А еще, я надеюсь, вы начали понимать, что дорога к цели, даже чисто профессиональной, не всегда пряма и очевидна. Человеческий фактор никогда нельзя сбрасывать со счетов, а вот опираться на него бывает очень эффективно. Вы показали себя как надежный деловой партнер. Я лично убедился, что с вами, как говорится, можно идти в разведку. Вот, учитывая все сказанное, — Платон достал из папки лист и положил перед собеседницей, — я вас увольняю.
Последнее слово произвело странный эффект, Марине показалось, что реальность с оглушительным звоном разбилась, куски разлетелись, и все повисло в удушливом вакууме.
— Почему? — произнесла Марина совершенно не своим голосом.
По разбившейся реальности пошла нервная горячая дрожь, не дающая кускам соединиться обратно в целое.
— Будет вернее сказать: сокращаю, — поправил сам себя Платон и подвинул ближе к Марине беспощадное уведомление. — В целях оптимизации и уменьшения расходов должность руководителя производства и должность начальника конструкторского отдела сокращают, — сказал Платон, достал из сканера принесенную Мариной документацию и занялся ее повторным просмотром. — У вас законные два месяца с завтрашнего дня.
— Что будет с моим отделом? — глухо спросила Марина, реальность в ее восприятии все никак не желала вернуться в нормальное состояние, и новые дополнения с трудом пробивались к сознанию.
— Пока продолжает работу, но вертикаль управления поменяется. Он выходит из подчинения подразделению и переходит под руководство головного офиса — так же, как другие наши отделы, поэтому местный руководитель ему не понадобится. Как видите, места, достойного вашей компетентности, здесь больше не будет.
— Поэтому меня и увольняют? — горько усмехнулась Марина. — Оказалась слишком высокая компетентность? Абсурд.
— Вовсе нет. К тому же, как неоднократно говорилось, любовные связи в нашей организации не поощряются, — Марина сжала губы и метнула на собеседника убийственный взгляд, но Платон его так и не увидел. — Дело тут совсем не в моральном аспекте, как считают многие впечатлительные особы, а в том, что люди, связанные личными отношениями, так или иначе попадают в созависимость, и способны влиять на решения и поступки друг друга.
— Крайне низко, — не сдержалась Марина, — ставить мне в вину нарушение запрета, когда вы сами подстроили эти амурные отношения. Вам не кажется, что вы перешли грань не только разумности, но нравственности? Вы слишком далеко позволили себе зайти! Но даже не попытались извиниться! — эмоции забурлили, и слова полились горячим потоком. — Проводить на человеке испытания?! Эксперимент?! А при этом вам не захотелось брать амурную функцию на себя! За деньги нашли другого! Зачем? Боялись сами не справиться потому, что не способны на чувства?! Нашли того, кто оказался в сложной жизненной ситуации и согласился участвовать в подлости?! Вы же гораздо хуже, чем он в таком случае! Вы это придумали и спланировали! Подстроили! Но у вас, видимо, и мысли не возникло, что это недопустимо! Подло! Мерзко! Вы думаете только о себе! О своих целях и как их достичь! На остальное вам плевать! Любыми методами вы хотели получить кресло руководителя! Побоялись, что честными способами меня не обойти, так вы пустили в ход грязные интриги! Я уверена, что посылки хоть и отправляли по указке Сорского, но с вашей подачи! А бутылки вы Корчук подговорили подбрасывать? Задурили головы своим подленьким помощничкам разными обещаниями, и они вам поверили! Вляпались вместе с вами в эти мерзкие махинации! Вот только людей вы не цените! Видимо, никого, кроме себя! Люди для вас только средство для достижения целей! Ваши способы работы — бесчеловечность, которую ничто не оправдывает! Вы абсолютно не хотите понимать, что работники не ваша собственность, не ваши бесправные рабы! У них есть своя жизнь помимо работы! Там тоже что-то случается, на нее тоже нужно время и силы! Нельзя бездумно пользоваться тем, что кто-то может пожертвовать своим личным временем ради работы! Если у вас нет личной жизни, это не значит, что и другим на свою наплевать!
Марина на мгновение сделала паузу, чтобы перевести дух, и Платон все же отложил бумаги.
— Да, я понял, что в ваших глазах я полон достоинств, — спокойно произнес он, полез в ящик стола, достал коробочку и поставил перед Мариной, — поэтому вот, — пальцем нажал на кнопку, крышечка поднялась и на бархатной подложке заблестело кольцо, — я предлагаю вам выйти за меня замуж.
Опять реальность в восприятии Марины задребезжала, не желая собираться воедино. Марина услышала слова, поняла их значение, но сделанное предложение настолько не укладывалось в голове, что никак не могло встроиться в общую картину. Несколько мгновений Марина пораженно смотрела то на кольцо, то на Платона, а потом глухо произнесла:
— Вы издеваетесь? — но не дав ничего ответить, Марина вскочила с места. — Думаете, таким можно сразить любую? Нет! И вообще, с меня хватит! Я все равно не смогу работать с таким руководителем, как вы! Незачем ждать два месяца! Даже две недели мне не нужны! Вам, полагаю, тоже! Заявление об увольнении напишу завтра же утром! Всего хорошего! — развернувшись, она решительно пошла к двери.
— Марина Всеволодовна, не принимайте скоропалительных решений, — полетело ей вслед. — Разговор еще не окончен. Вернитесь, пожалуйста, на место.
То спокойствие, с которым звучал голос Платона, стало худшим из раздражителей.
«Непробиваемый!» — негодовала Марина, сжимая кулачки и не останавливаясь.
Она распахнула дверь кабинета. В приемной уже никого не было.
— Марина Всеволодовна, вернитесь, — настаивал Платон, — мы не договорили. Марина Всеволодовна!
С особым удовольствием и смачностью Марина оглушительно хлопнула дверью директорского кабинета, рассчитывая навсегда оставить в прошлом невыносимого Платона и иже с ним. Она зло процокала по затихшим коридорам двух этажей, стремительно вошла в опустевший конструкторский отдел и здесь громко, со всего размаха, хлопнула дверью, подтверждая свою решимость уйти навсегда. А потом еще и заперлась на ключ, для верности.
В родном кабинете, где ее уже никто не видел, Марину накрыл нервный озноб, сердце барабанило в груди, пальцы мелко тряслись, но она не стала дожидаться, пока успокоится. Ринулась к компьютеру, попыталась с наскока хоть что-то доделать, потом бросила, переключилась на сбор личных вещей из ящиков стола, из тумбочки с посудой, но не доделала и это, опять вернулась к компьютеру. Завершить модель, которую сегодня не успели, ей показалось важнее, чем сбор чашек и записных книжек.
Однако, негодование и прочие чувства продолжали бушевать, вмешиваясь в рабочие размышления и заставляя думать совсем о другом.
«Хотел меня обескуражить своим предложением! — гневно думала Марина, резкими движениями вырисовывая выкройку на компьютере. — Не удалось! Думал, что я поверю! Рассчитывал, что поведусь! Растаю, как любая девчонка! А потом что?! Начал бы веревки из меня вить?! Кормил бы обещаниями, что не уволит?! Чего-нибудь бы добивался!»
В дверь кабинета постучали.
— Марина Всеволодовна, мне нужно с вами поговорить! — раздался из коридора голос Платона, затем дверь дернули, но она не поддалась. — Откройте, пожалуйста. Мне нужно с вами поговорить.
Марина не стала не только открывать дверь, но даже откликаться.
— Я знаю, что вы там, — не отступал Платон. — Откройте, пожалуйста. Давайте не будем превращать все в детские игры. У меня к вам серьезный разговор.
«Кто еще тут играет, — зло подумала Марина, выстукивая на клавиатуре описание деталей. — Это вы любитель психологических игр! Специалист поиздеваться! Но я в такие игры не играю! Как он вообще мог подумать, что я соглашусь?! Вот так вдруг! Ни с того, ни с сего! Хотя чему я удивляюсь?! Он уверен в себе и своей неотразимости!»