Чтение онлайн

По непроверенным данным, на Сользаводе подстрелили вражеского корректировщика. Но надо уточнять — тут, несмотря на обстрелы, масса праздношатающегося народа цивильного… особенно много по „синьке“.

В Восточном завтра похороны — укры, простреливая прошлой ночью Карповку, убили целую семью из трех человек. Случайно. Просто изрешетили дом, который как-то вдруг оказался на линии огня. А они просто „простреливали“ местность.

Сейчас каждые 15 минут бьют залпами тяжелые гаубицы (152-мм). Аккуратно отправляют то по 4, то по 8 снарядов по Семеновке. [35] Достать их имеющимися у нас средствами нереально — так что они могут спокойно продолжать свое грязное дело. Пока у нас потерь нет. Кстати — орудия обслуживают армейцы. И вчера они стреляли, и позавчера. Это к тому, что „мальчиков насильно пригнали воевать и их пожалеть надо“. Насильно — не насильно, но ведь воюют… Значит, „на войне — как на войне!“».

Котыч еще раз пояснил, что «ходит единственная дорога, по которой поддерживает связь с „большой землей“ наш гарнизон. Они уже несколько раз пытались ее перерезать, но так как для этого надо идти вперед и вступать в контактный бой, то ничего у них пока не получается. Неделю назад даже перерезали, но их быстро прогнали. Наши там сильно укрепились. Вот и».

О ситуации в городе:

«В центре города и на севере (где нет обстрелов) — вполне спокойная жизнь. На восточной окраине винят всех и вся (и нас тоже) за свои страдания. Ведь там реально каждый день разрушения и жертвы.

Укры, как что — сразу начинают палить во все стороны, не жалея боеприпасов (благо, у них их прорва, не то что у нас).

Они и без повода частенько палят — привидится им в темноте Карачун-Бабай и… до минометов и гаубиц включительно».

Котыч подчеркнул, что «подавляющая часть населения нас поддерживает. И добровольцев стало намного больше после моего обращения. В среднем, только в Славянск приезжает по 30–50 человек в сутки. Ну да, больше записывается в других городах. За три дня мы пополнили гарнизон почти на 250 человек (это вооруженных, а вдвое больше записались в резерв — готовы взять в руки оружие сразу после начала штурма)».

Следующее сообщение датировано днем 23 мая. Стиль заметно поменялся.

«Противник начал выдвижение пехоты и бронетехники на исходные позиции для атаки. С утра колонна танков и БТР (всего около 30 единиц) выдвинулась со стороны Малиновки к Семеновке. Сейчас отмечено скопление пехоты (несколько сот человек) и БТР в Былбасовке. [36] Со стороны Комбикормового также выдвинулись 8 БТР и несколько сот человек пехоты.

Произвели огневой налет по позициям артиллерии на обратном скате Карачуна. 8 снарядов из „Ноны“. Что-то сильно сдетонировало с клубом черного дыма. Противник в ответ из гаубиц разнес два дома и автомойку в районе моста через Казенный Торец. Среди населения жертв нет, но на стихийном митинге уже звучат предложения „убираться отсюда“. Ничего удивительного… людей вполне можно понять и абсолютно нельзя ни в чем обвинить. Однако хотелось бы услышать, что они заговорят через недельку после того, как (если) мы „уберемся“…»

Возможно, что выдвижение техники было связано не с подготовкой атаки, а с ожидание прорыва ополченцев из Славянска.

«Хорошие вести от одной из наших боевых групп, выведенных за пределы кольца окружения: разгромлен блокпост в Новониколаевке. [37] Уничтожены 2 БМД, подбит танк Т-64, уничтожено 11 бойцов противника, много раненных. Наши потери — два „300-х“».

После боев 22–23 мая в различных районах Донецкой и Луганской области оборона Славянска и Краматорска потеряла значение, так как боевые действия распространились на значительную территорию непризнанных республик. Появилась уверенность что, даже если эти города падут, вооруженная борьба на Юго-Востоке не прекратится.

24 мая. Вечером Славянск вновь подвергся обстрелу. «Трасса на Славянск полностью перекрыта, над городом дымовые облака, силовики начали обстрел города и наших блокпостов. Также идет стрельба из минометов вблизи поселка Семеновка. Мы держим оборону», — сообщил представитель штаба народного ополчения города.

В результате артобстрела под Славянском было частично разрушено здание психиатрической больницы.

Во время обстрела были убиты итальянский журналист и его переводчик, был ранен французский журналист.

25 мая. Сводка.

«Ночью наш отряд атаковал блокпост у н.п. Селезневка (примерно два километра восточнее Славянска — севернее Семеновки). Уничтожен (сгорел) 1 БТР, еще один подбит. Наши потери — 1 доброволец.

Сегодня в 17.30 нанесли (как и обещал — артпозиции были размещены вне пределов города) комбинированные удары по двум группировкам противника в пос. Комбикормовый и на блокпосту БЗС. Основные усилия сосредоточили на последнем — 90 мин 82-мм и 25 снарядов „Ноны“. Там был маленький ад — почти сразу взорвалась бензоколонка… Было несколько детонаций боеприпасов (у них там много чего стояло, и располагался один из штабов нацгвардии). Думается, потери у укров есть и, надеюсь, немалые. Тем более, что мы ни разу еще их днем артиллерией не обстреливали в этой точке и они там чувствовали себя весьма вольготно.

Артиллерия непобедимой украинской армии на Карачуне (и не только там) выдвижение колонны и сам обстрел прозевала и до самого снятия наших батарей с позиций не смогла сделать ни единого выстрела. Впрочем, нашу огневую позицию, судя по тому, куда запоздало начали стрелять, они вообще не обнаружили.

К нам за сутки пришло ещё 80 добровольцев, в том числе около 10 — из России».

«[дополнение] К сводке: После того, как минометами и „Ноной“ был в хлам разбит блокпост и опорный пункт БЗС (по укрской терминологии — „блокпост № 3“), они попытались отвести технику на блокпост на повороте к Красному Лиману (ихний „№ 4“). Но там их ждал небольшой сюрприз в виде нашей засады. В результате 1 броня сгорела от выстрела РПГ, вторая — от нескольких очередей из „Утёса“ 12,7-мм к. [38] Потом укров угостили ВОГами [39] и ружейно-пулеметным огнем, добавили из пушки БМД-1 и без каких-либо потерь вернулись на исходные позиции (задача захвата поста как таковая не ставилась — в связи с слишком уж большим превосходством противника в бронетехнике и указанием не подставляться под массированный артобстрел за пределами собственных укреплений). Однако бой на этом не закончился: еще примерно 10–15 минут укры вели ожесточеннейший бой друг с другом, применяя пушки и крупнокалиберные пулеметы… пожаров от этого у них еще прибавилось.

На западном направлении — в районе пос. Мирный — наша разведгруппа также обстреляла посты противника.

Зато укры „отличились“ под вечер — истребили в полном составе журналистскую группу… в Андреевке убиты два итальянских журналиста и переводчица, ранен в ногу французский репортер. Француза ополченцы сумели эвакуировать, а вот трупы итальянцев несколько часов вытащить не могли из-за обстрела — укры (или, возможно, поляки из ЧВК, которые охраняют Карачун по периметру) стреляли на любое шевеление».

Уточнение о потерях противника в БТРах:

«2 — ночью и 2 — днем. Всего 4 за неполные сутки и только ручными средствами (РПГ и к/к [40] пулемет). Сколько и чего уничтожено в ходе артобстрела — не знаю».

О чеченцах:

«[Чеченцев] у нас нет. Но в Антраците есть вроде несколько. В любом случае, речь идет о единицах и они „погоды не делают“».

О дальнейших перспективах Котыч высказался так:

«Не знаю. Честно. Но мне почему-то кажется, что они за последние три дня „надломились“, что ли… Поняли, что воевать придется всерьез и отнюдь не бескровно… скорее наоборот. А они к этому ну совсем не готовы. Под Славянском и Краматорском реально соотношение потерь наших к ихним 1 к 10 в людях. А в бронетехнике вообще Ок…. (точно не знаю сколько, но за последние двое суток подчиненными мне подразделениями только в Новотроицком и под Славянском уничтожено и выведено из строя минимум 7 бронеединиц, включая танк)».

О поляках из ЧВК:

«Они никуда не суются. Сидят с тепловизорами и снайперками километрах в 2 от наших дозоров и спокойно подсчитывают дивиденды. Разве что в Андреевку пару раз в магазин за едой спускались. А так их не видно и не слышно».

О потерях противника:

«(…) Никто пока достоверных данных о потерях на блоке БЗС не сообщил. Думаю, в лучшем случае, на обоих атакованных блоках речь может идти о десятке-полутора погибших и 30–40 раненных. Может, и того нет. Укры признали 2 убитых и 4 раненых. „Нигде так не врут, как на войне и на охоте“ (c)».