Чтение онлайн

Она танцует в Сан-Франциско, Я пою в Москве. Вся наша жизнь похожа На пари. Я знаю лишь три слова На английском языке, Она на русском знает Только три: Love you! I love you! Я ей говорю. Love you! I love you! Что означает: «Я тебя люблю!» А между нами океан, Борьба систем, На страже часовые пояса. Но разрывает телефон Пространство без проблем, И слышит космос только наши голоса: Love you! I love you! Я ей говорю. Love you! I love you! Она мне отвечает: «Я тебя люблю!» Друзья меня не понимают, Крутят пальцем у виска И говорят, что я сошел с ума, возможно... Но иногда мне кажется, Что у всех у них — тоска По сумасшествию такому, тоска. Love you! I love you! Я ей говорю. Love you! I love you! «Я тебя люблю!» Она танцует в Сан-Франциско...

1991

Алло? Привет... Да нормально. Чем занимаюсь? Как тебе сказать? Курю... Смотрю в окно... Не понимаю... Я в трансе? Что ты? Я привык терять... Ты можешь говорить немного тише, Потери, знаешь, обостряют слух... Вот так — отлично... Слышу, слышу... Благодарю, ты — настоящий друг. Но у меня сегодня ничего не выйдет... Да не до них мне, ты пойми, сейчас. Ну, говори, конечно, не обидит... Что? Листопад кружит последний вальс? Какой, прости?.. А, мой? — Возможно. Как реквием надеждам и мечтам. Да ты — поэт... Понять не сложно. Я это все прекрасно знаю сам. Ты позвони мне через две недели, А хочешь, через месяц или год... Не знаю... Никому не верю. Спасибо... Я надеюсь, что пройдет. Ну, ладно. Все. Пока. Спокойной ночи. Да мне зачем? Я все равно не сплю. Послушай, Геш... Ты передай ей так, между прочим, Что я ее... больше не люблю.

Сентябрь, 1991

Она уедет в США, он уедет в Бонн, Я попрощаюсь с ними молча, навсегда. Все бегут на Запад — выездной сезон, И даже солнце каждый день спешит туда. Солнце уходит на Запад, И убегают за ним Те, кто не знают, Что все в этой жизни Имеет исток. Солнце уходит на Запад, Но, чтобы снова родиться, Спешит на Восток, На Восток. Стирает каждый новый день В старой книжке записной Моих друзей московских Адреса. И в Новый год не смеется телефон Компанией ночной. А в трубке слышу я чужие Голоса. Солнце уходит на Запад, И убегают за ним Те, кто не знают, Что все в этой жизни Имеет исток. Солнце уходит на Запад, Но, чтобы снова родиться, Спешит на Восток, На Восток. Она сломалась в США, из Бонна он исчез... Я это знал, прощаясь с ними навсегда. У эмигрантов — грустная судьба, А тот, кто останется здесь, Увидит, как солнце встает И рождается Новый век, Кто выдержит здесь, тот поймет, Что он — Человек. Солнце уходит на Запад, И убегают за ним Те, кто не знают, Что все в этой жизни Имеет исток. Солнце уходит на Запад, Но, чтобы снова родиться, Спешит на Восток, На Восток.

1991

Ты — чужая и своя, Ты — моя и не моя, Ты — не мачеха, не мать, И не знаю, как назвать. Как мне звать тебя, скажи, Онемевшая от лжи, Едва живая от угроз И ослепшая от слез. Обрядили тебя негодяи в наряд Арлекино И на место короны напялили красный колпак. И стоишь ты на паперти нищей И просишь подаяния у мира. Разве не так? Родина моя (или не моя) Скорбна и нема. А великие сыны, Что тобою рождены, Молча смотрят с облаков На державу дураков. Так зовут теперь тебя Зарубежные друзья, Процветая с каждым днем, Но на золоте твоем. А тебя, победив, обрядили в наряд Арлекино И на место короны напялили красный колпак, И свое же добро Подаянием просишь у мира, Ты прости меня, Разве не так? Родина моя, Нищая сума. Мое имя — изгой. По земле родной Я хожу, как гость. Мне бросают кость Паразиты и дельцы, Проститутки и купцы, Тянут жилы, соки пьют И за мой же счет живут. Я такой же для них Арлекино, как ты, дорогая, Только дай мне Господь не сойти ненароком с ума. Полыхает пожаром земля, И поэты сгорают, А тебя окружает зима. Родина моя...

10. IV. 1991

Господин президент, назревает инцидент: Мы устали от вранья, в небе — тучи воронья. Хватит! Господин президент, почему Ваш оппонент — Преступник Горбачев — от Вас по левое плечо на съезде?! Хватит! Старый волк КПСС в овечью шкуру влез, Чтоб вписаться в поворот, подсуетился, Поменяв «СС на «Р», овца ДПКР Волчьей пастью попытается вцепиться в трон. Хватит! Господин президент, разгоните свой конвент. Не тошнит от речей в прошлом явных стукачей? Хватит! — Послушай, Геш, а как тебе путч: Подставили дебилов и — в тень, а Горбачев-то чист... — Да уж! — Ну этот — не дурак... — Да... — А звезды на Кремле торчат? ~ Да. — А лысый? — Лысый? В мавзолее. — А что же изменилось, Геш? — Как что?! — Идея, что ли? — ИДЕ Я? Хватит!!! Господин президент, назревает инцидент: Мы устали от вранья, в небе — тучи воронья. Мы хотим Вас попросить поскорее заменить На отечественный герб ненавистный людям сери и молот. Хватит! Хватит! Хватит! Верит в Вас, как в Бога, Изможденная страна, Коммунизмом пораженная, Очнувшаяся от сна. Оправдайте веру в Вас — Настал момент. Оправдайте веру, Господин президент!

5. IX. 1991

Поэты не рождаются случайно, Они летят на землю с высоты, Их жизнь окружена глубокой тайной, Хотя они открыты и просты. Глаза таких божественных посланцев Всегда печальны и верны мечте, И в хаосе проблем их души вечно светят Мирам, что заблудились в темноте. Они уходят, выполнив заданье, Их отзывают Высшие Миры, Неведомые нашему сознанью, По правилам космической игры. Они уходят, не допев куплета, Когда в их честь оркестр играет туш: Актеры, музыканты и поэты — Целители уставших наших душ. В лесах их песни птицы допевают, В полях для них цветы венки совьют, Они уходят вдаль, но никогда не умирают И в песнях и в стихах своих живут. А может быть, сегодня или завтра Уйду и я таинственным гонцом Туда, куда ушел, ушел от нас внезапно Поэт и композитор Викторй Цой.

Август 1990

Я мечтаю вернуться с войны, На которой родился и рос, На руинах нищей страны Под дождями из слез. Но не предан земле тиран, Объявивший войну стране, И не видно конца и края Этой войне. Я пророчить не берусь, Но точно знаю, что вернусь, Пусть даже через сто веков, В страну не дураков, а гениев, И, поверженный в бою, Я воскресну и спою На первом дне рождения страны, вернувшейся с войны. А когда затихают бои, На привале, а не в строю Я о мире и о любви Сочиняю и пою. Облегченно вздыхают враги, А друзья говорят: «Устал...» Ошибаются те и другие: Это — привал. Привал. Я завтра снова в бой сорвусь, Но точно знаю, что вернусь, Пусть даже через сто веков, В страну не дураков, а гениев. И, поверженный в бою, Я воскресну и спою На первом дне рождения страны, вернувшейся с войны. С войны - вернусь. Вернусь.

Август 1990

Мне показалось, что я все написал, Что волновало меня в этом мире. Но внезапно скатилась слеза И неожиданно все изменила. Слеза — омовенье души, Слеза — это путь к раскаянью, К просветленью, к спасенью от лжи. Слеза — символ призвания. Преступления во имя любви Бог простит тем, Кто искренне верит в потери И в то, что для лжи В мир любви закрыты все двери. Слеза, их спасает слеза.

1991

Белеет парус в тишине. Белеет, на волнах качаясь. Он подарил надежду мне, Надежда — этот белый парус. Из плена вечной суеты Моя мечта к нему стремится, Чтоб в свете утренней звезды С рассветом в небе раствориться.

1991

Не спеши проклинать этот мир — Он не так уж и плох, Если утром ты видишь цветы у себя на окне. А за окнами светится храм, А во храме есть Бог. Но а если он есть — То землей не владеть сатане!

1991

* * *

12 апреля 82 г.

Сегодняшнее пробуждение, как, впрочем, и тысячи предыдущих, не сулило мне ни радости, ни счастья.

Как обычно, не хочется, просто мучительно не хочется выходить из радостного, наполненного какими-то интересными ситуациями и приключениями, насыщенного живыми, яркими красками сна.