Чтение онлайн

Я резко начал ощупывать спину руками, пока не наткнулся на заметный рубец, идущий по диагонали почти по всему позвоночнику.

— Капец! А почему не зажило?

— Что за капец? Это ругательство такое?

Теперь уже настала очередь дварфа удивляться.

— Да вроде бы. Упоминалось как оно в тех рукописях, что я когда-то находил, — соврал я,

— Очень печально, что тебе не удалось их сохранить, — пробурчал дварф.

Гроннигах не знал моей тайны. И пока лучше бы всё так и оставалось. Достаточно того, что Левзея в курсе всей моей истории. Ведь бездействие Астрального Стража ещё ничего не означало. Такое могущественное существо могло просто не придавать значения тем маленьким переменам, которые я вносил в Авриет. В конце концов, я же не планировал провести здесь техногенную революцию. Да и моих знаний вряд ли бы на это хватило. А вот открыть свой театр вполне себе. Хотелось бы конечно явить миру кино, но кто его знает, когда здесь родится первый Томас Эдисон[5] или Луи Люмьер[6]?

— Гронн, — отвлёк я дварфа, — если переродиться шрам исчезнет?

— С чего это ты так решил? Тебе надо было сразу погибать в момент получения такой раны. Теперь он на всю жизнь.

— Что значит на всю жизнь? Не пугай меня, Гронн! — взволновался я, не переставая щупать боевую отметину.

— Я и не запугиваю, а говорю как есть. Когда наносится несмертельный урон, его след остаётся на теле и не важно, переродился ты потом или восстановился. Обелиск полностью излечивает только те раны, которые несопоставимы с жизнью или в скором времени, приводящие к этому печальному исходу.

Я тут же взглянул на своё предплечье, где меня укусила морковь-переросток. Увиденные рубцы от укуса зубов пустили холодок по моей невысохшей коже.

— Как же так? — недоумённо произнёс я. — Получается, если у меня будет много здоровья и я во время схватки лишусь руки, то останусь без неё навсегда?

— Всё верно и не только без руки, — шутливо произнёс дварф, — бывали случаи когда…

— Секундочку! — никак не успокаивался я. — По-твоему в мире магии нельзя восстановиться полностью?

— Я этого не утверждал. Способы есть и ты не первый забиваешь себе этим голову. Проще всего провести обряд высшего восстановления, стоит такой в районе двухсот серебряных и нужен толковый жрец. Но от шрамов он не избавит, только воссоздаст утерянные конечности или органы.

— Всё равно не поверю, что в Авриет нет способа вылечить тело от следов битвы.

Дварф задумался, а затем прервал тишину спокойным голосом.

— Хм. Знаешь, Стас. Припоминается мне одна старая легенда о человеке по имени Вер. Родился он в бедной семье и слыл очень добрым и трудолюбивым малым. Боги одарили его незаурядной красотой и недюжинной силой. Девицы засматривались, а мужчины тихо завидовали. Повзрослев, Вер стал опытным охотником и отличным воином. Как-то раз в Варсаге проводился турнир для бесклассовых.

— Это про который ты упоминал раньше?

— Верно. Только в те времена проводились сражения один на один на большой арене. Наградой служило десять золотых. Вер мечтал победить в турнире, чтобы его заметили сильнейшие кланы. Много желающих прибыло в людскую столицу. Состязание разбили на три дня, в каждый из которых билась своя группа участвующих. В первый день битвы, противники Вера валились один за другим. Зоркий глаз лучника, с лёгкостью находил брешь в броне противника, а огромная сила, заставляла стрелы пролетать насквозь. В конце третьего дня на арене остался единственный воин. Подняв руку, держащую лук, Вер приветствовал буйные овации зрителей арены. На вручение награды его пригласили во дворец. В большом тронном зале юношу встречали предводители разных гильдий и как раз тогда, он увидел её. Галдерия. Чистокровная эльфийка, принадлежащая к знати, гильдии Золотых Лепестков. Эльфийки, знаешь, всегда красивы и милы на лицо, но весьма высокомерны.

— Поверю на слово, — сказал я, продолжая слушать рассказ и проверяя кончик висящей робы на сухость.

— Но в тот день высокомерию не было места, Галдерия очаровалась внешностью человека, что сразу заметил её отец и глава гильдии Галерен. Вер обомлел, впервые увидев настоящую эльфийку, сердце его отдалось приятным теплом. Она не была похожа на привычных ему деревенских девиц. Сам того не понимая он влюбился в неё, навечно выбив образ благородной эльфийки в своём сознании. Хоть Вер и стал победителем турнира и был приглашён со всеми почестями на королевский пир, это не приближало его к элите. Куда ему, человек безвестного рода, без особенного статуса, не мог претендовать на руку дочери главы гильдии Золотых Лепестков. Множество раз он пытался попасть в Фелдур, чтобы просить руки и сердца Галдерии. Но её отец пресекал все попытки юного выскочки.

— Вот же вредный эльф, — выругался я.

— Дело не в этом, Стас. Каждая раса по-своему уникальна. Когда эльфы сталкиваются с проявлением превосходства, они начинает либо это ненавидеть, либо безумно жаждать. Галерен возненавидел Вера, а с Галдерией произошло второе. Она грезила мыслями о человеке. Отец, смотря на стенания дочери, решил покончить с этим. Он отправился в деревню, где проживал юноша и встретившись с ним, пообещал, что не будет против союза между его дочерью и охотником, только при одном условии. За фелдурским лесом, тянулась дикая непроходимая чаща и если верить старым приданиям, то где-то глубоко внутри росло редкое растение, способное даровать великую силу тому, кто вкусит его плоды. Вер должен был найти и принести эльфу волшебный фрукт. Путь в чащу окружал колючий зачарованным терновник и чтобы не умереть от многочисленных порезов, Галерен вручил лучнику эликсир, дающий невосприимчивость к урону.

— Алхимический? — перебил я дварфа, услышав слово «эликсир».

— Понятия не имею. Может да, а может и нет. Таких тонкостей тебе никто уже не поведает.

— Понятно, и что было дальше?

— Итак. Умолчал, высший эльф, что если пройти через терновник обратного пути уже не будет. Магическая сила окутывала то место и не позволяла никому покинуть дремучую чащу. Ещё до рождения зари Вер отправился на поиски волшебного плода. Добравшись до места, он выпил половину зелья и пошёл сквозь терновник. Острые шипы резали его кожу, пытаясь растерзать свежую плоть. Но всё было бес толку. Не чувствуя боли, Вер неторопливо шёл вперёд и спустя несколько шагов терновник прекратился. Охотник осмотрел себя. На теле не было ни царапины. Эликсир защитил юношу от всех увечий и Вер продолжил путь в глубь мрачного леса. Несколько дней он плутал, отбиваясь от разных монстров, пока не набрёл на крохотное озеро, внутри которого раскинулся маленький островок, а на том клочке земли, распространяя магическое сияние, рос тот самый диковинный цветок. Вер подошёл к нему и сорвал единственный висящий на нём плод. Вернувшись к терновнику…

— Секундочку! — снова вмешался я. — Так просто? Ни грома с молниями, ни чудовищ. Он просто сорвал фрукт и пошёл?

— Верно, я именно так и сказал.

— Ну хорошо и что дальше?

— Возвратившись к терновнику, Вер допил остатки зелья, врученного ему Галереном. Но как только приблизился к шипастым зарослям, те резко увеличились, превращаясь из обычного кустарника в непроходимую стену из огромных острых копий. Два дня и две ночи Вер пытался найти выход и из проклятой чащи, до смерти пробираясь сквозь колючий терновник. Необъяснимая сила возрождала его на том самом островке, где он сорвал плод растения, всякий раз, когда охотник погибал. Всё его тело покрылось шрамами от порезов. Дикий ужас сковал юношу, когда он увидел своё уродливое отражение в воде. Бесчисленные рубцы и порезы не оставили ничего от былой красоты охотника. Вер в сердцах проклинал Галерена за то, что тот обманул его и не намеривался выдавать свою дочь за безродного и к тому же человека.

— А знал ли эльф, что Веру удастся найти магический фрукт?

— Этого мне неведомо. Легенд много разных и сразу не поймёшь, какие правдивыми слухами, а какие ложью вырастали.

— Понятно и чем же всё закончилось?

— Так вот. И тогда Вер решился на единственный, как он считал, шанс. Съесть плод магического растения, обрести силу и вырваться из заточения, но то что произошло потом, у каждого из ныне живущих, запомнилось в памяти по-разному. В большинстве случаев говорится, что Вер, сошёл с ума и превратился в могучее древнее существо — Сущего. А лес тот стал носить имя Темнолесье и больше не был окружён терновником. Говорили, что иногда по ночам в нём, раздаётся плач — это в Сущем ревёт человеческая душа. От слёз зачарованного создания озеро обрело способность залечивать любую хворь и даже шрамы. Правда мало кто решается пойти в Темнолесье, боясь повстречать Сущего. Вот такая вот история.

— Мда, Гронн.

— Что не так?

— А ты не мог просто сказать, что есть такое-то Темнолесье, а там есть волшебное озеро, которое лечит всё и вся?

— А я что сказал?

— Да не, я про то, что можно было покороче.

— А-а-а. А тебе что, не понравилось?

— Не в этом дело, как-то в этом мире кругом сплошная грусть и тоска.

— Хех. Это ты верно подметил. Всё великое построено на печали. Поэтому мне с тобой и нравится путешествовать. От тебя идёт какая-то радость и мне это приятно.