Чтение онлайн

« Уважаемый Павел Николаевич! Просим принять сии пособия с наилучшими пожеланиями от, верящих в вас, друзей. Надеемся, что эта маленькая помощь не оскорбит ваших чувств, так как поддержка молодых талантов, считается для нас приоритетной. Убедительная просьба не копировать и не распространять присланную вам литературу». И всё. Больше ни единого слова. Павел повертел послание в руке и, засунув его во внутренний карман сюртука, откинулся на спинку дивана:

– Настька! Тащи это всё ко мне. Да не разбирай ничего – я сам.

Ксения Павловна Малицкая весь вечер находилась в центре внимания. На её именины съехалось огромное количество гостей, и все они засыпали хозяйку поздравлениями и пожеланиями. Вдова генерала, тётушка Миши Таланика всегда цепко отслеживала жизнь светского Петербурга и не давала забывать о себе семьям, которые, ещё при жизни мужа, поддерживали с ними приятельские отношения. Нет, она не надоедала старым соратникам генерала своим присутствием, она, женщина, безусловно, умная, создала вокруг себя некое подобие женского клуба, куда входили жёны и вдовы, как военных, так и гражданских чиновников. Сколько раз, она, смеясь, говорила Мише, что нет более мощной силы, чем их женское собрание. И действительно, женщины, оказывая ненавязчивое влияние на своих мужей, могли добиться чего угодно. Вот и сейчас, тётушка использовала всё своё влияние, чтобы помочь любимому племяннику в достижении его цели. Какая всё же странная произошла с ним метаморфоза. Раньше он был абсолютно равнодушен ко всему, что было связано с военной карьерой. А сейчас.… Сейчас он с придыханием смотрит, как у них под окнами проходит нарядный, начищенный до блеска, строй, под командованием лихого бравого прапорщика, или как офицеры Егерского полка, что расквартирован на Рузовской улице, в ярких мундирах с пышными аксельбантами, проезжают на своих лошадях, с чувством превосходства поглядывая на проходящих внизу горожан. В общем, маховик тётушкиного аппарата заработал на полную мощность. Приезд Мишиного отца, конечно же, был лишь частью плана, но носил, скорее, чисто формальный характер. Как раз сегодня, Ксения Павловна поставила точку в успешном предприятии для помощи любимому племяннику. Ему, естественно, нужно будет в конце июня сдать все экзамены, соответствующие курсу, чтобы, уже с октября, он приступил к занятиям в Главном инженерном училище. Офицерские двухгодичные курсы, которые должен будет закончить Михаил, позволят ему получить офицерский чин, а с учётом того, что военные инженеры, сейчас, в особой чести, карьерный рост ему будет обеспечен. Всё складывалось, как нельзя лучше, и довольная тётушка с умилением смотрела на племянника, который живо общался с сыновьями высоких военных чинов. Уже поздно ночью, когда ушли последние гости, Миша припал к её руке и проникновенно сказал:

– Тётушка, дорогая! Поверьте, никогда в жизни я не забуду того, что вы для меня сделали. Вы для меня самый близкий человек на свете, и я не подведу ваши надежды.

Весна обрушилась на Петербург внезапно, нещадно растапливая снег и заливая широкие улицы стремительными ручьями. Солнце, практически не виданное зимой, щедро дарило земле долгожданное тепло, и вот уже пошёл ледоход, по ночам устраивая невыносимый треск ломающегося панциря. Павел, придя из училища домой, пообедал с матушкой и, как всегда за последнее время, пошёл к себе заниматься. Сегодня он ждал репетитора по химии, которого рекомендовал ему Фёдор Андреевич Козен. Директор особенно проникся расположением к Павлу, когда тот сообщил, что хотел бы окончить училище, не переводясь в другое учреждение, а лишь, поступая в него заочно. Рекомендованный репетитор был уже пожилой господин, с которым директор поддерживал добрые отношения ещё со своих студенческих времён. Но в общих кругах их не видели, так как Карл Наумович был еврей. Дружеские отношения светских людей с представителями этого народа, не то, что бы, осуждалось, скорее не приветствовалось. И один и другой это понимали, что, впрочем, не мешало им приятельствовать. Получив одобрение от отца, Павел назначил время встречи.

Работы накопилось много, поэтому он сразу уселся за книги. А разбираться было с чем. Ещё тогда, когда он впервые стал изучать эти странные учебники, ему показалось, что они имеют мало общего с той учебной литературой, которая была у них в обиходе. Он считался лучшим учеником, но, чем больше вникал в суть предмета, изложенной в новом учебнике, тем больше понимал, что он, практически, дилетант! Нужна была чья-то сведущая подсказка, поэтому он и обратился к Козену. Сегодня он познакомится с этим учёным евреем, а довериться ему или нет, подскажет интуиция.

Ровно в назначенное время домохозяйка доложила о приходе репетитора. Попросив её проводить посетителя прямо к нему в комнаты, Павел стал выкладывать на стол все присланные книги, имеющие отношение к химии. В дверь деликатно постучались, и взору Павла предстал интереснейший субъект. Небольшого роста, сухощавый и очень подвижный, для своего возраста, господин, с абсолютно лысой головой и богатыми бакенбардами. На носу у него висело пенсне, сквозь которое он взирал, высоко задрав голову, а венчала его представительский образ трость красного дерева, явно великоватая для его роста.

– Павел Николаевич? Имею честь представиться – Либерман Карл Наумович. Именно таким я вас себе и представлял. Фёдор Андреевич попросил меня встретиться с вами. Он сказал, что у вас возникли некоторые трудности, так что можете, смело рассчитывать на старого одинокого еврея.

– Ну что вы, Карл Наумович. Вы оказали мне большую честь, встретившись со мной. Я и вправду, нахожусь в затруднении. Но, прежде, чем мы продолжим, я бы хотел получить от вас слово, что всё, что вы здесь увидите и услышите, останется в этих стенах. Поверьте, у меня есть все причины для этого разговора. Итак?

– Хм. Интрига, однако. Хорошо, молодой человек, я даю вам своё слово.

– Видите ли, в моём распоряжении оказалось несколько учебников по химии. И, хотя я изучал эту науку, как мне казалось, прилежно, наткнулся на непреодолимый для себя барьер. Хотя, что говорить, глядите сами. – С этими словами, он подвинул пару учебников через стол и, жестом, предложил гостю присесть. Сам, чтобы не мешать, отошёл к глобусу и, усевшись в кресло, стал задумчиво проворачивать его.

Спустя четверть часа, в течение которых стояла полная тишина, прерываемая лишь звуком переворачиваемых страниц, Карл Наумович откинулся на спинку стула и, задрав свою лысую голову, растерянно, сквозь пенсне, посмотрел на Павла:

– Откуда у вас это?

Павел предвидел, неизбежные в такой ситуации, вопросы, но правдоподобных ответов в голову не приходило:

– Карл Наумович, давайте на чистоту. Так сложились обстоятельства, что я не могу честно ответить на ваш вопрос, а лгать вам я не хочу. Одно могу сказать вам точно – это моя собственность. Фёдор Андреевич рекомендовал вас, как человека порядочного и им глубокоуважаемого, поэтому я хотел спросить, согласитесь ли вы помочь мне разобраться во всём этом?

– Ха! Вы ещё спрашиваете! Я теперь сам спать не буду, пока не проштудирую это сокровище. – Он вскочил со стула и, держа книгу в руках, бросился к окну, вглядываясь в титульные листы.

– Напрасно ищете. Там ничего нет.

– Павел Николаевич! Но, вы понимаете, что – это невозможно! – Либерман жадно изучал оглавление. – Соединения, реакции, структуры решёток, совмещаемость молекул компонентов. Господи! Молодой человек!

Павел, наблюдая за бурной реакцией эмоционального еврея, уже начал сомневаться в правильности своего решения довериться ему, но, постепенно, Либерман сумел взять себя в руки и успокоиться.

– Карл Наумович, я напоминаю, что наше с вами сотрудничество подразумевает сохранение в тайне, увиденное вами. Так же, вы должны обещать мне, что, лично вами, не будет опубликовано ни слова из этого материала. Изучать эти знания мы будем здесь, вопрос с оплатой, в случае вашего согласия, решим сегодня же.

– Павел Николаевич, евреев всегда обвиняют в корысти и стяжательстве, но, смею вас заверить, что Либерман никогда не искал наживы. Всё, что у него есть, это голова, – он, костяшками пальцев, постучал себя по лысому черепу, – и она в вашем распоряжении. Я даю вам слово хранить тайну, и вопрос, как вы сказали, с оплатой, мы обсудим сегодня же. Ради изучения этого богатства я согласен на ваши условия.

Для Павла начались дни, когда он напоминал себе лошадь, скачущую во весь опор. Распорядок его дня был забит до основания, не было, даже, времени пообщаться с друзьями. Хотя, у каждого из них были свои дела, и эта занятость шла всем только на пользу. Миша Таланик усердно готовился к переводу в Главное инженерное училище, а Заточный, поддерживаемый стремлениями друзей, грыз свой гранит науки.

Либерман же, оказался просто находкой. Несмотря на его, довольно комичную внешность, учёным он был серьёзным и разносторонним. Если изначально планировалось пользоваться его услугами, как репетитора по химии, то, спустя несколько дней, обнаружилось, что Карл Наумович прекрасно разбирается и в физике, и в математике. Оказалось, что его приглашали преподавать в МГУ на физико-математический факультет, но, в конечном итоге Совет Университета его кандидатуру не утвердил. Как учёного – принимали, как еврея – отвергали. Он, поистине, обладал педагогическим даром, умея разъяснить, казалось бы, сложнейшие вещи. И, если поначалу, Павел настроил себя на изучение дополнительных знаний по необходимости, то, вскоре увлёкся всерьёз и не на шутку. Сейчас, он даже ловил себя на мысли, что торопится после занятий домой, именно для того, чтобы поскорей усесться с Либерманом за книги.