Чтение онлайн

– Говори тише, - произнес Бернард.
– Это ее выбор.

Вдруг из динамика раздался голос капитана Дамели:

– Внимание команда. Мы меняем курс и летим к горам Вальдомира. Там замечено большое скопление дирижаблей Страмании. Всем быть наготове, через два часа мы будем на месте.

Как только голос усача стих, камбуз взорвался комментариями предстоящего боя.

– Будет жарко, - проговорил артиллерист, не забыв оправить в рот ложку с кашей, - и пообедать не успеем.

– Мы будем сражаться одни?
– спросил я обеспокоено.

– Нет что ты. Готфран пришлет нам на помощь свои дирижабли.

– Что-то мне не хорошо, пойду, выйду, - произнес я, вставая из-за стола.

Вопреки словам брата о равновесии, сейчас я был проинформирован о преимуществе Страмании. Флот вражеской империи уже на границы нашего королевства! Страха не было, было какое-то волнение, одно дело сражаться на твердой земле и видеть своего противника, а другое дело биться на высоте нескольких километрах и гадать, чья же артиллерия окажешься точнее.

Я вышел на палубе и высунул голову в открытый иллюминатор. Ветер приятно обдувал лицо, ласкал кожу, играл волосами, я так любил эти ощущения в детстве, но сейчас я не почувствовал желанного прилива сил, я осознал, что являюсь маленькой песчинкой утратившей контроль над своей жизнью, впереди меня ждет суровый бой, которого я совсем не хочу, но изменить ничего не могу. Миф о свободе воли в моем случае звучит еще более утопично, чем там, в нескольких километрах под брюхом дирижабля.

Из-за спины послышались шаги и я повернул голову. Мимо проходящий повар Ричи, насмешливо произнес:

– Что, страшно?

– Нет, беспокойно.

Повар "Стремительного" производил отталкивающее впечатление, то ли его заплывшие жиром и все время бегающие глазки заставляли мои губы презрительно кривиться, то ли грузная фигура, в общем-то, молодого парня, но он категорически мне не нравился, его рыхлая физиономия нагоняла на меня чувство отвращения.

Неожиданно, Ричи остановился, заговорщицки подмигнул и подошел ко мне.

– Надо?
– произнес повар, держа на раскрытой ладони серые таблетки.

– Не интересуюсь, - ответил я грубо.

– Да это не то, что ты подумал. Это другое! Бицепсы будут расти прямо на глазах!

– Вообще-то мне надо на руках, - ухмыляясь, произнес я.
– Иди Ричи, меня это не интересует.

Сверкнув рано облысевшей головой, Ричи молча удалился. Через пару минут, прихрамывая, я проследовал обратно в камбуз.

– Чего нам ждать от боя?
– спросил я у спокойно уминающего кашу Бернарда.

– Ничего хорошего, - ответит тот.
– Иди лучше в свою каюту, отдохни, но через час, чтоб был около орудия!

Я последовал словам артиллериста и двинулся в свою конуру. Плюхнувшись в гамак и уставившись в низенький потолок, я подумал о том, что капитан меня все-таки выделяет из команды. Простые воздушные моряки жили в одной общей каюте, а у меня своя, хоть и маленькая, да и амулет защиты, такие только у офицеров.

Первый бой он трудный самый, вспомнил я поговорку и сконцентрировался на своих внутренних ощущениях. Я чувствовал волнение и дрожь в пальцах, хотя уже не раз проливал кровь. Убийства, драки, поножовщина. Что поделать? Жизнь в нашем королевстве тяжелое бремя и часто по извилистому пути существования, приходиться лишать жизни таких же, как и ты путешественников. Странно, но когда я в первый раз убил человека, то переживал меньше, чем когда меня отвергла моя первая любовь Джоанна. Вспомнив о любви, я воскресил воспоминания о Лире. Как она там? Все так же препирается с Ликраном? Эх, Лира, Лира. Она меня спасла, но о чем говорит это спасение? О ее не любви к родственнику короля? Или, о ее добром нраве, скрытом под маской высокомерия и ехидства? А ведь еще был момент с моим арестом. Я так и не смог распознать ее истинных чувств. Что двигало ею?

Эта девушка маяк для моего тонущего корабля. Я стремлюсь достичь чего-то, стать кем-то, что бы соответствовать гордой фран Санд. Нравлюсь ли я ей? Никогда не понимал ни Лиру, ни девушек в общем. Для них сущий пустяк может служить больше, чем железобетонное доказательство любви, а для меня это так и останется пустяк. Бытует мнение, что когда любишь, мир предстает в ином свете, все кажется прекрасным и напоенным жизнью, но я, почему-то не ощущал этого, внутри меня поселился страх, нет, не страх смерти, а страх никогда не увидеть Лиру. Говорят, боги оберегают влюблённых и пьяных. Что ж мне остаётся только напиться, чтобы удвоить шансы на выживание.

Вдруг, дверь моей каюты резко распахнулась, и на пороге обозначился силуэт Бернарда.

– Где ты должен быть? Мы уже подходим к горам!
– заорал он, гневно раздувая ноздри.

– Иду, - обронил я, с трудом проглотив горький комок, застрявший в горле.
– Задремал.

– Быстрее, - сказал артиллерист и помчался по коридору.

– Ненавижу двери, - прошептал я зло и побежал за Бернардом.

Мы подлетали к горам Вальдомира, и я ужасался количеству дирижаблей. Их были сотни. Наш маленький "Стремительный" напоминал кильку, попавшую в аквариум к акулам.

– Когда появиться противник?
– спросил я у Бернарда, настороженно наблюдая за туманом, клубящимся над горами.

– Внезапно, он всегда появляется внезапно, - ответил артиллерист, сосредоточено осматривая орудие.
– Выши нос парень, у нас опытный капитан он не будет лезть в самое пекло, защищая интересы империи.

– Расскажи мне о капитане Дамели, - попросил я, что бы отвлечься от томительного ожидания.

– Ну, перво-наперво, он дворянин! В лучшем смысле понимания этого слова. Он ненавидит короля Райфрана, но служит ему, потому что он верен своей присяге и своей стране!

– А зачем же он присягал Райфрану?

– Капитан патриот, он не может бросить Анхерон, - произнес Бернард гордо.

Я открыл рот, что бы продолжить расспросы, но артиллерист опередил меня:

– Вон они!

Спустя секунду, по динамику донесся голос капитана:

– Враг на горизонте, всем приготовиться к бою.

Дирижабли Страмании величественно выплывали из туманной мглы, царящей над горами. Солнце оставляло кровавые блики на их круглых боках. Строманцев с каждой секундой становилось все больше, вскоре, всё небо было усыпано ими, словно ночной небосвод звездами. Воздух наполнился гулом множества дирижаблей, вскоре к нему добавится и грохот орудий, и только крики умирающих людей не будут слышны за рокот битвы, тысяч летательных аппаратов кружащих над горами.