Чтение онлайн

Я знаю, как его разоблачить. Доверяйте мне больше, князь! И помогите.

Утром я плотно покушала и спустилась вниз посмотреть на Антошу. Он спал, но синюшная бледность прошла. Не стала тревожить его ногу, плотно обмотанную тряпками с подорожниками.

Во дворе собрались крестьяне.

– Дорогие мои, в нашем поместье поселился лжец и колдун. Он чуть не погубил мальчика Антошу, не совершившего никакого тяжкого греха. А после его гибели мошенник объявил бы, что он был или тяжко грешен, или проклят.

Мальчику уже лучше. Да если бы вы просто перевязали его ногу, смазав мёдом, или приложив подорожника, он бы не умер. Хроменьким бы остался, потому, что сухожилия порезал, и только. Вы это и сами понимаете. А он его своей чёрной слюной, смешанной с грязью, чуть на тот свет не отправил.

– Да я уже понял, как лечить раны людям. Мы с Настенькой теперь и сухожилия сошьём, - бодро сообщил подвыпивший Никон. Он всё-таки использовал остатки самогона.

– Если Никон пьянствовать будет, то вы и ему не доверяйте своё здоровье. А то руки у него так дрожать будут, что он пятку к носу пришьёт.

Люди заухмылялись, Никон спрятался за них.

– Я предлагаю вам разоблачить мошенника. Устроим ему представление. Я возьму в рот кусочек мыла и пену изо рта пущу, будто бесноватая. А вы изобразите скорбь, будто родная бабушка помирает. Если он старец, зрячий духом, то он поймёт, что я притворяюсь. А если нет, то он в вашем распоряжении.

Все оживились, загомонили, довольные предстоящим развлечением.

Князь с сомнением смотрел, как я набелила лицо, оделась понебрежней.

– Эх, вспомним юные года!
– он сам слегка набелил лицо, мазнул помадой по векам. Я расхохоталась. Он хотел изобразить скорбного, наплакавшегося отца, а получился киношный вампир! Затёрла ему веки, оставив только тень помады.

– Поехали, актриса!
– он ловко скрутил меня, закутав в простыню, - Так больше будет похоже, не брыкайся! Брыкаться начнёшь у пещеры.

Я звонко расхохоталась. Князь куклой закинул меня на плечо и вышел на крыльцо.

– Ну, что, народ? Поехали «старца» об исцелении нашей Аннушки молить?
– подмигнул он. Усадил меня в коляску и сам рядом сел.

Крестьяне, как галки усеяли две телеги. Увязались несколько мальчишек. Их предупредили, что если они не будут плакать, а будут смеяться, то их дома выпорют.

– Я могу плакать, и я тоже!
– взмолились девочки, - можно мы тоже поедем?

– Нет, нам потом ещё «святого» учить. Незачем вам на это смотреть!

– Убивать его не надо - не берите греха на душу!
– попросила я, - Мы лучше сделаем. Напишем у него на лбу «мошенник» иголкой. У меня в кармане чернила. Смажем эти ранки, и он навсегда с этим клеймом останется.

Князь Сергей уточнил.

– «Мошенник» - это длинное слово, нужно написать «вор» или «тать», а то мелко будет написано, не разобрать.

Крестьяне засмеялись.

– Так и будет до смерти с клеймом «вор»?

– Да, если только кожу не сдерёт, или ожогом не выжжет.

– А мы всем расскажем: если ожог на лбу, может нашим «святым» оказаться.

Перед тем, как подъехали к пещере, князь положил мне в рот маленький обмылок.

Фу, какая гадость! Даже запаха цветочного никакого. Гадость! Гадость!

Возле пещеры нас ждал мужчина лет сорока с длинной седоватой бородой и распущенными по плечам волосами.

Я пускала слюни пузырями и, от отвращения мычала ругательства.

Ты погляди-ка, какой у нас отшельник! Рубаха льняная, но целая и чистая. Волосы и борода вымыты явно с мылом... Тьфу, тьфу!

Это что у него опрятность - признак святости? А что, работало же! Небось бабы умилялись: в пещере грязной живёт, а какой весь... святой.

– Говорят, что ты старец святой?
– грустным голосом вопросил князь, - У меня дочка больна, а врачи бесноватых не лечат. Вот, люди надоумили, направили сюда. Говорят: святой отшельник точно от беснования исцелит!

– Оставьте её мне на три ночи, вымаливать буду!
– плотоядно оглядел тот моё, совсем детское и не соблазнительное тельце. Бли-ин! Педофил! Я забилась и замычала сквозь остаток обмылка: «Нет!»

– Вишь, как святость-то моя корёжит её, болезную!
– скорбно покачал головой «отшельник», - оставьте и через три ночи приходите. Её Господь по молитве моей очистит. Только не знаю, оставит ли душу её чистую, в этом, осквернённом бесами теле или к себе заберёт.

– То есть, через три ночи мы можем найти вместо живой девочки её хладный труп?

– А что вы хотите? Чтобы её мучили бесы до конца дней? Лучше чистая душа у престола Божия будет пребывать, чем годами муку такую терпеть!

Я плюнула обмылок в сторону:

– Ах, ты, сволочь! Три ночи насиловать ребёнка, до смерти довести - это, по-твоему, не мука?

Крестьяне и мальчишки, недавно бывшие свидетелями подобных оргий Залихватнова с приятелями, загудели. Они уже давно забыли изображать скорбь. На лицах даже у мальчишек читалась угрюмая ярость. Но «отшельник» не видел этой угрозы за спиной. Он настолько уверился в своей неуязвимости, умении играть словами, что продолжал сладким голосом:

– Вот что бесы творят: молитву святую насилием считают! Да, им нелегко придется в эти ночи, зато душу одержимой Господу вернём!

– А как вы «отче святый» определяете бесноватых?
– наивным голосом спросил князь, - может она просто сумасшедшая? Может быть, она умом больна и её врачи могут вылечить?

– Я духом Божиим просвещён! Что я, телесно больную от бесноватой не отличу? Она только телом дитя, а внутри неё бес сидит в виде изъеденной червями старухи!

Я мысленно охнула - как?!

Крестьяне заворчали, он оглянулся и вжал голову в плечи:

– Вы не понимаете, её душа уже мёртвая! А то, что внутри неё, не принадлежит этому миру!

– То ты говоришь: Господу душу чистой вернёшь, а то душа уже мёртвая...Так когда ты правду сказал?
– угрожающе спросил Сергей Петрович.

– Я не очень силён, не сразу распознаю истину! Эту тварь убить надо, а то она этот мир вверх ногами перевернёт! Всё переменится - Россия превратится в сильного монстра, которого весь мир бояться будет! Народы преклонятся перед этой страной, а руководить всем будет исподтишка Антихрист, в теле этой девочки!

– Совсем заврался: То старуха, то антихрист...