Чтение онлайн

– Пушкин!
– выпалила я и чуть не рассмеялась, вспомнив расхожую фразу нашего времени: «А кто за тебя работу делать будет? Пушкин?»

– Он сам вольнодумец!
– нахмурился Император.

– Вот именно потому его и послушают. Если он предложит в своих работах идеи, полезные России...

Император сидел угрюмо насупившись. Злое выражение на его лице заставило меня насторожиться.

– Ваше Величество, простите... Если вы задумали заслать шпионов в общества, и предполагаемых бунтовщиков уничтожить заранее, то у вас есть большой шанс ошибиться и уничтожить не тех. А подлинные враги тогда получат повод начать бунт раньше и будут осторожнее. Тогда революция совершится наверняка ещё в этом веке.

Он удивлённо посмотрел на меня.

– Вы мысли читаете?

– Нет, я вижу варианты, которые сейчас лежат перед вами.

Дело в том, что бунтовщики в будущем многим предлагали участвовать в бунте. Но часть из них, по видимости, вольнодумная, отказалась. Так, Пушкин, например, в этом не участвовал, но после сочувствовал страдальцам, повешенным и попавшим на каторгу.

Другие отказались от высоких постов, которые им предлагали в случае свержения самодержавия, и так же не участвовали в бунте. Что было у них в голове?

Могут ли шпионы понять: кто откажется в последний момент, а кто, внешне не значительный, во время бунта решит проявить себя «геройски», и станет стрелять по офицерам, защищавшим царскую семью?

– Всё настолько зыбко?
– задумчиво проговорил он.

– И будет зыбко до последнего часа. Среди них нет, или почти нет подонков и злодеев. Ищите предателей, которые выдадут своих товарищей. Они, скорее всего, и будут те, кто в безнаказанности совершают подлые поступки, вплоть до убийства царской семьи и царских детей.

Обращайте же на свою сторону самых стойких и верных из них. Убедив их, что предложенный им врагами путь бесперспективен, предложите возможность принести пользу стране лично. Эти Отечества не предадут.

Они могут заблуждаться в способах перестройки общества, видя перед собой пример Европы, и ничего более. Но они не предатели своего народа, готовы жизни отдать за Отечество. А это главное, чем их можно заинтересовать и обернуть на пользу своей стране.

Кстати, повешены будут офицеры невысокого ранга. Их действия и намерения комиссия сочтёт более тяжкими и непростительными. И повешение они получат, как снисхождение, вместо четвертования.

Другие же, более высокие рангом, получат вместо казни двадцать лет каторги, иные, вместо двадцати лет - пятнадцать лет каторги, за одни идеи и намерения.

А ведь шпионы, чтобы выслужиться, будут искать не подлинных руководителей бунта, а тех, кто саном выше. А значит, будут думать они, главнее и опаснее.

– Ваш отчим в бунте не будет участвовать?

– Нет, - улыбнулась я, - я бы не позволила, матушке снова страдать и второй раз стать вдовой.

Он кивнул, соглашаясь.

– Значит, загрузить героев и вольнодумцев проектами и трудами на пользу России?

– Поверните ветер в их сторону, Ваше Величество. Спросите с них: а что они сделали полезного для страны в своих имениях, на своих постах?

Начните с тех, кто управляет государственными землями и если от вашего имени они правят плохо - жестко накажите. Нельзя допустить, чтобы ваши же ставленники своей ленью или жадностью опорочили ваше имя.

Устройте комиссию из верных короне людей. Пусть проверят состояние земли и подданных в дворянских имениях. И плохих хозяев лишите их земли. В наказание за бесхозяйственность и леность, купите их земли в государственную собственность.

– А зачем казне истощённые земли да измождённые крестьяне? Чтобы улучшить их состояние, тоже будут деньги нужны.

– А вы начните «проверку» с Орловской, Курской и Белгородской земли... Пока остальные владельцы спохватятся, да начнут нанимать хороших управляющих...

Император, метавшийся из стороны в сторону, сел и уставился на меня.

– Мадемуазель, вы просто опасны! Это же гениальное решение - иначе купить богатые железом земли будет затруднительно, особенно, если тайна эта станет известна среди дворянства.

– Я опасна только для врагов России и ваших, Ваше Величество, - поклонилась я. Император пристально смотрел мне в глаза.

***

В фехтовальный зал пришла Соня с подругами. Видно они решили, что уламывать наставника кампанией будет легче.

– Мадемуазель, вы пришли отвлекать молодых людей от занятий?
– недовольно произнёс мастер.

– Мы пришли с просьбой о помощи!
– состроив умильную мордашку сказала самая миловидная, явно делегированная подругами, девочка, - мы бы хотели стать такими же стройными и ловкими, как княжна Анна.

Я хмыкнула - кто бы говорил! Это ангело-подобное существо с умильной мордашкой моей Аннушке даст сто очков перёд!

– Барышня, княжна пришла к нам, как раз для того, чтобы избавиться от излишней «стройности», - ехидно усмехнулся и наставник.

– У каждого свои проблемы, - грустно улыбнулась Соня, - мне её стройности занять, как раз, не помешало бы.

– Девочки, - взмолился наставник, - найдите себе другого учителя! Что, в столице фехтовальщики перевелись? Это же будут не занятия, а невесть что! Эти оболтусы не тренировками станут заниматься, а перед девушками козырять!

Еще, вместо тренировок, мне тут дуэлей не хватало!

– Парни, помогите девчонкам!
– шепнула я, - веселее же будет!

– А если мы пообещаем, что не станем совершать дуэли всерьёз? Если это будут только честные тренировочные поединки? И не опасно, и честь поддержим, и стимул для тренировок, а?
– спросил Аркадий, и другие ребята загудели своими новыми, сиповатыми басками, поддерживая его.

– Да я не столько за вас опасаюсь, сколько за этих девушек! Вы еще молоды, вы не знаете, что это такое - дать в руки оружие влюблённой женщине!

А влюбляться они точно станут - такая у них натура и такой возраст!

Я бы предпочёл, чтобы они язвили друг друга только на словесных дуэлях, в этом они мастерицы.

– А если мы так же дадим обещание не применять всерьёз оружие для выяснения отношений. Только для тренировок и, в случае необходимости, для защиты жизни от врагов, бандитов и насильников?
– Спросила Соня.

– Вы уверены, что влюбившись, одурев от ревности вы это слово не нарушите? Вы, девушки, в таких случаях головой не думаете! С парней я могу хотя бы слово чести взять. А что я буду с вами делать?