Чтение онлайн

– Ты… Истекаешь кровью… – вдруг говорит он, смотря на мой окровавленный живот.

– Прошу, позовите на помощь. Вызовите скорую, – шепчу я.

Я не знаю, сколько еще смогу продержаться. Я начинаю терять сознание. Мне срочно нужна помощь.

Он снова встает и делает глубокий вздох. До него доходит, что его руки запачканы моей кровью, и я чувствую, как его напряжение превращается в панику.

Я не понимаю, почему Лэрри Роджерс схватил меня, но у меня нет сил, чтобы думать об этом. Стены дрожат, пол кружится. Я кашляю, и на полу появляется пятно крови. Это нехорошо. Думаю, я умру. Это понятно по тому, как все сильнее и сильнее бьется сердце, будто оно мчится к обрыву, где гаснет свет. Возможно, во мраке я и найду что-то, но сейчас, предчувствуя конец, понимаю, какой глупой была.

Я никогда не была «мертвой при жизни». Теперь, в глубине души, я боюсь потерять те чувства, которые, казалось, переживала отстраненно и с сожалением. На самом деле они жили внутри меня, будто моя душа была рамкой картины, которая очерчивала границы моего характера, мои тени, свет и цвета, которыми я показывала себя миру.

После стольких лет, проведенных в печали, эти цвета стали темными и мрачными, но я наконец понимаю, что даже при моем образе жизни я радуюсь и страдаю теми оттенками, которые придает мне моя собственная картина. Я отдаляю от себя мужчин, потому что чувствую себя сломанной игрушкой. Я одержима поисками людей, потому что должна найти саму себя. Мне нравится быть одной, потому что в действительности я получаю удовольствие от времени, проведенного в изучении уголков моего сердца.

– Пожалуйста… – произношу я из последних сил, которые только могу найти, – помогите…

Последнее слово прозвучало шепотом.

– Говори! Что ты знаешь?! Вы пришли вместе? Кто это с тобой сделал?

– Вме… сте?..

Мне тяжело дышать. Я не понимаю его вопроса.

– Черт, черт! – орет он.

Он хватается руками за голову и с силой ударяет по столу.

– Мне придется спустить тебя вниз, – говорит он. – Я не могу никуда отвезти тебя. Понимаешь? Я не могу рисковать, чтобы… Чтобы началось расследование. Они увидят кровь и… Захотят проверить, не я ли сделал это с тобой. И… Найдут их.

– Что?.. – шепчу я.

Глаза закрываются. Мужчина отходит на несколько метров, наклоняется над люком и, открыв замок, с трудом поднимает дверцу. Роджерс торопится, будто боится, что что-то внизу сбежит оттуда.

– Что… Ты собираешься… Прошу… Мне нужна…

Внезапно он произносит слова, после которых я наконец понимаю все.

– Я не могу допустить, чтобы нашли Джину, – бормочет он сквозь зубы, словно думая вслух.

Услышав имя Джины из уст Роджерса, я осознала смысл каждого шага, который вел меня сюда. Ответ всегда находился в том самом доме, который был отвергнут еще во время первого этапа расследования. Я с трудом собираюсь с силами, чтобы заглянуть ему в лицо, и понимаю, что именно он был недостающей деталью пазла.

Итан сказал правду: он не причинил вреда своей сестре. Даже Маллоу и Божьи Вороны, кажется, не имеют никакого отношения к ее трагическому финалу.

– Джина дошла до этого дома, верно? – спрашиваю я из последних сил.

Он замирает и печально смотрит на меня.

– Я знал, что ты пришла искать ее, как и он… – шепчет Роджерс, будто с самой первой секунды только и ждал этих слов.

– Кто… он?

Он нагибается надо мной, поднимает, словно я ничего не вешу, и подносит к люку. Однако именно в тот момент, когда он собирается бросить меня вниз, за нашими спинами раздается голос.

– Папа?! Господи, что ты делаешь?! – кричит Том.

– Замолчи, Том! Я все объясню потом! Помоги опустить ее! Быстрее! – злобно отвечает Роджерс. – Люк открыт, и он может…

Я вспоминаю Адель Роджерс и надеюсь, что она, испугавшись, сейчас звонит в полицию. Может быть, именно она предупредила внука.

– Опустить? Туда? – перебивает Том, не понимая, о чем тот говорит. – Отец… Этой женщине нужна помощь. Мы должны вызвать скорую.

Затем, посмотрев мне в глаза, он удивляется:

– Это… журналистка! Та, которая помогала искать Джину много лет назад…

– Помоги мне опустить ее, черт тебя подери! Ты что, хочешь все потерять? Потому что именно это и случится, если кто-то притащится сюда с расспросами.

– Все потерять? Отец, о чем ты? Что с тобой такое? Бабуля напугана. А теперь ты пугаешь меня.

– Том! – орет Роджерс. – Не разочаровывай отца. Ради тебя я отдал все, ты знаешь об этом? Все!

– Но, папа… – Голос Тома дрожит.

У меня нет сил двигаться.

– Давай. Возьми ее за ноги и закинь внутрь. Вход маленький.

– Отец, если мы не поможем ей, она умрет. Посмотри, сколько крови.

Он прав. Мои глаза вот-вот закроются, и, вероятно, навсегда. Как бы мне хотелось, чтобы руки, которые держат меня, были руками Джима. Он даже мерещится мне в тени, как воспоминание, всплывающее во мраке, где хочет похоронить меня Лэрри.

Но вдруг образ Джима движется в темноте, издает громкий крик и прыжком кидается на Лэрри. Он настоящий. Это он. Как ангел, возникший из глубины моих страхов, чтобы вернуть мне простую, твердую надежду или последнее предсмертное воспоминание. И тогда я понимаю, о ком говорил Лэрри, когда спрашивал, пришли ли мы вместе.

– Джим… – шепчу я, чувствуя радость в первый и последний раз.

Джим бьет Роджерса по лицу каким-то металлическим предметом, который блестит у него в руке. В его движении я вижу ярость и отчаяние. От удара Роджерс пошатывается и роняет меня. Пока падаю, я думаю о том, что у меня было. Воспоминания относят меня к той жизни, которую я потеряла. Мгновение спустя я ударяюсь головой об пол, и все тонет во мраке.

Конец любой истории никогда не совпадает с желаемым, но он тот, что всегда был неизбежным.

Профессор Шмоер бросился к Коре, испугав девочку, выхватил телефон из ее рук и судорожно принял вызов Оливии.

– Оливия!

– Папа! Где ты? Мама сказала, что… Ты спрашивал обо мне.

– Солнышко! Ты должна позвать на помощь. Пожалуйста. Меня похитил один человек.

– Что?!

– Прошу тебя. Запиши адрес. Позвони в полицию. У тебя есть ручка и бумага? Скорее!

– Папа, о чем ты? Ты меня пугаешь.

– Милая! Делай, что я прошу. Вызови полицию и попроси помощи. Я заперт в подвале гаража, Непонзит, улица 149, дом 16.

Под напором этих слов голос Оливии на другом конце треснул, словно расколовшаяся тарелка.

– Пап?

– Непонзит, улица 149, дом 16, – отчаянно повторил Джим.

Вдруг из прохода раздался шум открывающегося замка.

– Он идет! – испуганно воскликнула Джина.

Она узнала этот звук, как щенок, который знает, как шумит мешок с его кормом.