Чтение онлайн

— А-а-а. Ты просто не хочешь расставаться со своей соседкой. С Хелл.

— Хелл? — переспрашивает Тейя.

— Хелл, — бурчу я, обиженно.

Не хочу, чтобы они думали, будто я по кому-то сохну. Особенно учитывая, что моя мать и Коэн — патологические любопытные.

— У тебя есть ещё какая-то девушка, и ты мне не сказал? — визжит мама тонким голосом. — Арес Кейден Лайвли!

Она пытается схватить меня, но я выскальзываю из её рук и отодвигаюсь насколько позволяет этот жалкий маленький диван.

— Хватит, мам, — возражаю. — Никакой её нет. Это просто соседка по комнате, через стенку. Я чисто из вредности её дёргаю, ничего серьёзного.

Тейя продолжает толкать меня локтем в бок и засыпать вопросами. Гиперион смотрит на неё с улыбкой, зрачки так и норовят превратиться в сердечки. Они такие смешные… но, с другой стороны, круто, что они до сих пор любят друг друга, а не превратились в психов, как Кронос и Рея.

— Хейвен, — зовёт её Зевс, перекрывая весь остальной шум. — Иди, забирай свои вещи. О нас не переживай.

Она кивает и пересекает маленькую гостиную. Когда поравнивается с Гиперионом, он мягко берёт её за запястье:

— Как Ньют? Он вернётся?

Разноцветные глаза Хейвен вспыхивают от нахлынувших чувств, и она расплывается в улыбке во все тридцать два зуба:

— Потихоньку идёт на поправку. Я ещё не знаю, когда он сможет вернуться сюда, в Йель, может, через пару месяцев. Но он справится.

Слава богу. Он такой занудный. То есть, я искренне рад, что он выходит из состояния овоща, но в целом приятно, что пока его тут нет.

Прошло две недели с тех пор, как Хейвен вышла из лабиринта. У неё до сих пор повязка на правой стороне лица, и я изо всех сил стараюсь её игнорировать и делать вид, что ничего нет. Видимо, она мне и правда дорога, раз я ни разу не пошутил про её шрам. Правда в том, что новость о том, что у неё останется такой же шрамина, как у Хайдеса, разбила мне сердце. Даже представить не могу, что творится в голове у него. Вина — это для начала. Хотя, по факту, он ни при чём. Единственный, на кого я бы всё скинул, — Крио. Это ради него Хейвен полезла в эту идиотскую игру с лабиринтом, из-за долгов отца, который попытался её убить и в итоге только изуродовал на всю жизнь.

— Лицо? — продолжает Гиперион.

Хейвен переносит вес с ноги на ногу:

— Завтра днём пойду в больницу на осмотр. След останется; врачи говорят, пластическая операция сделает его почти незаметным.

— И ты хочешь её делать? Это безопасно? — встревает Тейя.

Хейвен мечется взглядом между моей матерью и моим отцом так часто, что и жалко её становится, и немного глупенькой кажется. Мне не верится, что она вообще привыкла к тому, что двое взрослых интересуются её здоровьем и здоровьем Ньюта.

— Не думаю, что решусь, — бормочет она.

— Ты издеваешься, Коэн? — срывается у меня, прежде чем я успеваю себя заткнуть.

Она пожимает плечами:

— Я всегда говорила Хайдесу не стесняться своего шрама. Какой же я буду лицемеркой, если теперь буду всеми силами пытаться скрыть свой? Я не стыжусь его.

Логично. И всё равно это звучит как огромная глупость. Я уверен, Хайдес первым сказал бы ей сделать эту долбаную операцию.

Гиперион кивает и отпускает её запястье:

— Дай знать, если вам с Ньютом что-то понадобится. Страховка больницы уже оплачена.

— Спасибо.

Хейвен дарит тёплую улыбку и моему отцу, и моей матери, а потом исчезает, и я слышу, как закрывается дверь спальни.

Точно. Теперь мы ещё богаче, чем были. Или, по идее, должны быть. Уран и Гея были готовы оставить Олимп Тейе, Гипериону и Рее. Не знаю, в силе ли ещё это предложение после маленького костра, который я развёл на пляже. Пока что прошло две недели, и наши банковские счета всё ещё живы.

Гиперион смотрит на часы на запястье и отлипает от стены:

— Ладно, мы с Тейей пойдём. Больше особо говорить не о чем, как Гера уже отметила.

Тейя поднимается и, пользуясь случаем, ещё раз треплет мне волосы. Потом подходит и целует в лоб и Поси, и Геру. Зевс, который у нас вечно маменькин сынок, сам целовать себя не даёт, зато сам чмокает её в лоб. Так всегда и было.

Когда она пытается приблизиться к Дионису, он останавливает её жестом, посылая воздушный поцелуй издалека. На вид — холодно и отстранённо, но я понимаю его лучше всех. Он до сих пор разбирается с чувством вины за то, что отвернулся от наших родителей и сбежал.

— Сообщите нам, если случится что-то странное, — напоминает нам отец, уже опустив ручку двери и выставив одну ногу за порог. — Что угодно, Арес. Я не преувеличиваю и не шучу, когда говорю, что Уран — серьёзная проблема.

Тейя посылает нам воздушный поцелуй, прежде чем исчезнуть за спиной Гипериона. Мои братья и сестра на пару секунд замирают в тишине. Потом Зевс подаёт руку Гере и помогает ей подняться с пола.

Дионис первый добирается до двери, но я свищу ему вслед, напоминая, чтобы он не унёс с собой кружку. Он оставляет её на полу, будто так и надо. Посейдон, кажется, единственный спокойный и расслабленный: уходит даже не попрощавшись. Гера и Зевс мнутся в дверях. Я закатываю глаза. Вот они, наши заменители мамы с папой. Самые скучные Лайвли во всей семье.

— Ой, да ладно вам, не сверлите меня так. Разве не офигенно было смотреть, как гроб нашего дядюшки горит? Я даже селфи сделал, хотите глянуть? — я уже вытаскиваю телефон из кармана джинсов.

— Арес, — обрывает меня Зевс. У него так сжимается челюсть, что, кажется, сейчас треснет. — Если Уран и правда придёт за тобой, я буду драться за тебя до последнего, даже если придётся отдать за это жизнь. Но если по счастливой случайности мы оба останемся живы, обещаю, я лично выбью из тебя всю дурь.

Гера кривит рот, но это похоже скорее на сдержанную улыбку. Они уходят, а я остаюсь один, с телефоном в руках, уставившись на своё улыбающееся лицо на фоне взлетающих к небу языков пламени.

Следующие полчаса я наблюдаю, как Коэн собирает вещи, время от времени сопровождая процесс парой неуместных шуточек — в честь старых добрых времён. Она говорит, что будет по мне скучать, и я внутренне раздуваюсь от гордости, но вслух так и не отвечаю. Не могу выдать вслух, что мне-то её точно будет не хватать больше.