Чтение онлайн

Можно я буду жить с тобой и Джаредом Лето? Жду ответа, это вопрос жизни и смерти.

Ответ прилетает через несколько секунд. Гермес и Лиам тем временем всё ближе к двери.

Лучше я выпью два литра «Доместоса», чем буду с тобой жить.

Окей. Я пытался.

И ровно в этот момент, словно судьба решила намекнуть, что внимательно за мной следит, кто-то стучит в дверь. Возможно, это мой шанс свалить.

Я распахиваю дверь — и там никого. Заглядываю вправо, влево, пару раз — коридор забит народом, половину этих людей я в жизни не видел, и ни у кого на лице не написано, что это он стучал.

Опускаю взгляд вниз.

На коврике лежит прямоугольная бархатная коробочка — чёрная, размером чуть больше моей ладони.

Я поднимаю её и верчу в руках, не понимая. Если только внутри не кольцо, и Уран не собирается сделать мне предложение, сомневаюсь, что это тот самый «ход конём», которой так боится моя семья.

Возвращаюсь в комнату и закрываю дверь, легонько пнув её ногой. Герм и Лиам всё ещё спорят. Оба. Я бы вырубил их обоих. Серьёзно, больше нет сил.

Я щёлкаю замочком и поднимаю крышку. Высыпаю содержимое прямо на пол. Первым выкатывается красный семигранный кубик — игральная кость на семь граней.

Потом бумажка с надписью от руки. Мы идём. Первое, о чём я думаю: у того, кто это написал, очень красивый почерк.

Вторая мысль: «Мы»? Кто, чёрт побери, это «мы»?

Если жизнь меня чему и научила, так это тому, что равнодушие — лучшее оружие. Даже когда в желудке уже поднимается тревожная волна, готовая доползти до горла и заставить тебя блевануть.

Я хватаю ручку с журнального столика и быстро пишу ответ:

Жду вас:-)

Сую записку и кубик обратно в коробочку и ставлю весь набор на место — на коврик у двери.

Почти восемь, и пора идти на свидание. Когда выхожу из спальни, в прихожей народу куда больше, чем я ожидал. Помимо Гермеса, всё ещё голого, только что из душа, и Лиама, который отчаянно пытается завязать шнурки, тут ещё двое лишних.

— Привет, Дивы, вы что тут делаете?

Хайдес и Хейвен на кличку даже не дёргаются. Лица у обоих до жути серьёзные.

Они даже не здороваются. Хейвен протягивает руку с той самой бархатной шкатулкой, что я нашёл пару часов назад:

— Мы увидели это на коврике, когда проходили мимо. Объяснишь, что это?

— Мы её уже открыли, — подхватывает Хайдес. — Семигранный кубик. И записка с завуалированной угрозой, на которую ты, как настоящий придурок, решил ответить.

Гермес, весь мокрый и голый, как червяк, стоит рядом с Хейвен и изучает коробочку с нахмуренным лбом:

— Это сто процентов дело рук Урана и Геи, наших любимых психованных бабушки с дедушкой. Они ещё слишком долго тянули, прежде чем выйти на Ареса. Прошло уже две недели с барбекю.

Все ждут, что я что-то скажу. Поэтому я становлюсь перед зеркалом у двери и начинаю поправлять причёску. Я специально уложил волосы в художественный хаос и залил лаком. Кажется, слегка переборщил, потому что они на ощупь как гипсокартон.

— Арес, это серьёзно, — одёргивает меня Коэн, вставая рядом.

Она проскальзывает в узкое пространство между мной и зеркалом и встаёт на цыпочки, перекрывая мне обзор.

Я ухмыляюсь и легонько стучу ей по голове:

— Лучше расскажи, как тебе живётся с Афиной?

— Арес.

— Должно быть, жить с ней в одной комнате просто сказка, — добавляет Лиам.

Поворачиваясь, я снова сталкиваюсь взглядом с хозяйством Гермеса и издаю мучительный стон:

— Ты не мог бы, не знаю, надеть хотя бы трусы?

— Вообще-то нагота — это самовыражение, форма протеста против социальных условн…

— Так, всё, хватит, все заткнулись! — рявкает Хайдес, взметнув руки, с видом человека, который нас сейчас всех уложит. Вид у него такой, что даже мне отпадает желание огрызаться. Он тычет в меня пальцем: — Если бы Уран взъелся только на тебя, и в опасности был бы только ты, мне было бы абсолютно плевать на твоё показное безразличие.

Он подходит и забирает шкатулку из рук Хейвен:

— Но это не так. Под удар может попасть кто угодно из нас. Поэтому будь добр, хоть раз в жизни отнесись к ситуации по-взрослому. Иначе я выполню его работу и сам тебе шею сверну.

Я не понимаю, чего он так бесится. Постукиваю пальцами по твёрдой поверхности чёрной коробочки:

— Так оно и есть. Если это он, то написал, что идёт за мной. Мне всё равно. Это я поджёг вашего папашу. Он злится на меня, и только.

Хейвен и Хайдес обмениваются взглядом. Она — встревоженная, он — на пределе. Он вытаскивает из шкатулки бумажку. Только теперь их две, а не одна, как было у меня. На первой, которую он мне показывает, тот самый текст, что я уже видел: Мы идём, а ниже — мой ответ.

Но есть и вторая. И я клянусь, три часа назад её не было. Я проверял. Почерк абсолютно тот же. А содержание… мерзкое. Я зачитываю вслух:

— «Ты делаешь вид, что тебе ни до кого нет дела, но правда в другом. Я выясню, кого ты на самом деле любишь, и заберу этого человека у тебя. Любого, кто окажется рядом и кому не повезло заслужить твою привязанность, я убью самым жестоким способом, какой только знаю».

Ну, это уже делает игру интереснее.

Секундочку.

Хайдес тут же начинает по новой читать мне нотации о том, какой я инфантильный и безответственный, но мой мозг в этот раз занят страшнее самой угрозы. Я поднимаю палец, чтобы его оборвать:

— Я нашёл коробочку часа два назад, максимум три. И клянусь, второй записки там не было, — бормочу. — А это значит…

Гермес ругается.

Ответ мне подкидывает Хейвен. Инстинктивно оглядывается через плечо, забывая, что за ней только стена с висящим зеркалом:

— Тот, кто их оставляет, здесь. В Йеле. Сам Уран может быть сейчас здесь, в Йеле.

В наступившей тишине считаю, что могу кинуть в обсуждение ещё одну «гениальную» мысль:

— Ну, Кронос и так был старым. Его отцу лет на двадцать, если не на тридцать больше, да? Насколько вообще сложно, в университете, полном двадцатилетних, найти одного старикана в морщинах?

— Может, он просто сдохнет от старости, — предлагает Гермес.

— А если он будет действовать через кого-то? — предполагает Лиам. — Гиперион с Тейей ведь уже отправляли тебя и Геру сюда, инкогнито, присматривать за Хейвен, или нет?

Невероятно. Лиам сказал сейчас что-то умное и по делу.

— Сейчас всё равно нет смысла об этом накручивать себя, — встревает Коэн. Как только её взгляд случайно натыкается на Гермеса, она резко отворачивается и тяжело вздыхает. — Рано или поздно они сами объявятся и скажут Аресу, чего от него хотят. Потому что, если яблоко от яблони недалеко падает, у них явно тоже свои игры. Они не стали бы просто убивать его из мести, без хотя бы минимальной психологической пытки.