Чтение онлайн

— Ну, я не смертельно больной.

Она нахмурилась. Я оправдал её ожидания.

— Ну, это просто замечательно.

— Если ты прикажешь мне выйти из машины — сказал я — я выпрыгну прямо здесь. Я не собираюсь ехать с тем, кто этого не хочет. Но это единственный способ выбраться. Когда дружелюбный парень из Общества придет побеседовать со мной, я не собираюсь говорить ему, что решил не идти. Понятно?

Она отвернулась от меня. Общество каким-то образом спасло меня от тюрьмы. Я понятия не имел, что произойдет, если я откажусь устраиваться на работу. Убьют ли они меня? Снимут ли они заклятие, которое не пускало копов ко мне на порог? У меня под рукой был только один человек, которого я мог спросить, и она пыталась вышвырнуть меня из своей машины.

Разносчики пиццы несли красные коробки через всю стоянку. Казалось, они были недовольны тем, как мы припаркованы. Мне стало интересно, сколько они зарабатывают в месяц.

— Тогда ладно — сказала Кэтрин — Мы приступаем к работе, и ты будешь получать приказы от меня.

— Этого тоже не случится — сказал я ей. Как деревянный человек Аннализ, я шел, когда она говорила "иди", и делал, когда она говорила "делай", но это не означало, что я собирался выполнять приказы всех членов общества. Если только Аннализ не скажет мне об этом.

— Если у тебя есть хорошая идея, я с радостью поддержу ее. Если нет, то нет. Это единственная сделка, которую ты можешь заключить. Если этого недостаточно, ты можешь объяснять, почему ты дала пинка парню, которого Общество послало тебя забрать не смотря, что это час езды в другую сторону.

Она немного поразмыслила над этим, затем вырулила на улицу и выехала на шоссе. Мы, по-видимому, не разговаривали, но я мог это вынести. По крайней мере, она не хотела меня убивать.

Мы выехали на шоссе 520 и направились на восток, к Каскадам. Спустя два часа, пройдя по нескольким все более узким дорогам, мы свернули прямо перед перевалом. Некоторое время мы ехали на север по извилистому двухполосному шоссе, проходящему через горы.

Мне пришло в голову, что у Кэтрин может быть отчет или досье о нашей работе. Я спросил, но она покачала головой. Либо у нее его не было, либо она не хотела делиться.

Мы еще пару раз меняли дороги, петляя по Каскадным предгорьям. Музыку мы не включали. Кэтрин была очень хорошим водителем, хотя я сомневался, что большинство людей это заметят, она полностью контролировала машину, поддерживала стабильную скорость и отлично следовала правилам дорожного движения. Ничего броского, но она знала, что делала. Интересно, сколько времени она проводила за рулем каждый день?

Мы обогнули небольшой городок, проехав по дороге, вьющейся по склону холма над ним. Было уже поздно, но в городе внизу все еще горели рождественские огни. Было странно лететь на высоте нескольких сотен футов над звездами, но, возможно, я просто устал.

Я не увидел названия города и понял, что понятия не имею, где мы находимся. Это не имело значения. На моих часах было только начало двенадцатого. В свете фар дорога и тропический лес казались ненастоящими, как в телешоу. Я чувствовал, что плыву по течению в темноте.

Мы повернули на юг и вскоре подъехали к высокому черному железному забору с одной стороны дороги. Кэтрин съехала на обочину и сверилась с навигатором по листку бумаги в кармане.

— Вот и все. Ворота должны быть впереди.

— Я могу перелезть через забор — сказал я ей. Долгая поездка ослабила напряжение между нами.

— Мы могли бы спрятать машину и проникнуть на территорию.

— Это заняло бы слишком много времени. Подъездная дорожка от ворот к дому тянется на три мили, и местность будет труднопроходимой. С территории есть также вторая дорога, ведущая на восток-северо-восток в сторону города, и целая путаница подъездных путей и конных троп, в противном случае я бы посоветовал спрятаться за воротами и фотографировать водителей и номерные знаки всех, кто выезжает. Нам придется рискнуть и сесть за руль.

Я кивнул и промолчал. Через несколько минут мы подъехали к воротам. Кэтрин проехала мимо, слегка притормозив, чтобы мы могли осмотреть подъездную дорожку. Я не увидел ни машин, ни охранников, но две половинки ворот были скреплены тяжелой цепью.

Она немного проехала по дороге, выключила фары, затем быстро развернулась в три стороны. Мы подъехали к воротам с другой стороны и остановились у входа.

— У меня сзади есть болторез — сказала она, протягивая руку к двери.

— Нам это не нужно — сказал я. Я открыл пассажирскую дверь и закрыл её так тихо, как только мог. В разреженном горном воздухе раздался громкий звук удара.

Если на воротах и была сигнализация, то она была скрыта. Не было ни проводов, ни электрических разрядников, ни предупреждающих знаков. Я достал призрачный нож из кармана. Держа его, я почувствовал, что держу собственную руку.

Я подошел к цепи, протянутой через ворота, и приложил к ней ламинированный край призрачного ножа. Он режет призраков, магию и мертвые предметы. Быстрым движением запястья я провел листом бумаги по стали, разрезая его пополам.

Металлические прутья, торчавшие из нижней части ворот, заканчивались отверстием в асфальте. Я разрезал и их.

Цепь была разорвана на две части. Они были обернуты вокруг ворот, но не скреплены вместе. Мне вообще не понадобился призрачный нож.

Я распахнул левую калитку, освобождая место для машины. Ни сирены, ни мигалки, ни доберманы не выскочили на меня из темноты.

Мы ехали по подъездной дорожке с выключенными фарами. Это была извилистая дорога, петлявшая между оврагами и скалами. Я был рад, что Кэтрин отвергла мою идею пересечь поместье пешком, это заняло бы несколько часов.

Мне пришло в голову, что, если общество хочет избавиться от меня, это лучший способ это сделать. Пришлите за мной женщину. Оденьте её в простую, невзрачную одежду. Отвезите в горы. Если бы это поместье принадлежало Аннализе или кому-то другому из пэров, никто бы никогда меня не нашел.

Я отбросил это. Пэр мог с такой же легкостью задушить меня в постели и сжечь дотла мою квартиру. Или оторвать мне голову голыми руками. Им не нужно было быть умными.

Мы с Кэтрин одновременно ахнули, когда из-за поворота дороги показался свет фар. Она плавно затормозила. Я положил руку на дверную ручку на случай, если мне понадобится выскочить из машины.

— Не надо — сказала Кэтрин. Свет фар не двигался в нашу сторону. На самом деле, они вообще не двигались. Мы проехали несколько ярдов и свернули на подъездную дорогу, которую я не заметил. Шины захрустели по сломанным веткам и грязному гравию. Она проехала двадцать ярдов, затем заглушила двигатель. Когда взойдет солнце, любой, кто окажется на подъездной дорожке, сможет заметить машину, но я надеялся, что к тому времени мы уже уедем.

Мы закрыли двери так тихо, как только могли. Кэтрин переобулась из своих офисных туфель в туристические ботинки и перекинула рюкзак через плечо, затем последовала за мной обратно к подъездной дорожке. Мои черные кожаные ботинки с низким берцем поскользнулись в грязи.

Вернувшись на подъездную дорожку, Кэтрин положила длинную сосновую ветку на обочину. Затем она положила сосновую шишку в центр асфальта.

Обозначив подъездную дорогу к машине, мы поползли вдоль обочины, держась за линией деревьев. Я слышал, как над головой завывает ветер, но был укрыт холмами. К сожалению, мы направлялись вверх. Моя куртка была слишком тонкой для декабря в горах, но я была бы в порядке, если бы оставалась сухой.