Чтение онлайн

— Пинки? — зовет он.

— Я! — сияю я.

— Два письма за два дня. Кого-то балуют. Распишитесь вот тут, пожалуйста.

Я расписываюсь, все еще улыбаясь.

— А вас как зовут? — спрашиваю я.

— Роман.

— Спасибо, Роман.

Я хватаю письмо и почти бегом поднимаюсь по ступенькам. Внутри разрываю конверт — и, как в прошлый раз, вытряхиваю его содержимое: на стол выпадает маленький флакончик.

Читаю наклейку и хихикаю. «Илья Мельников — Любовное зелье».

Моя любимая Пинки, раз уж я не могу тебе позвонить и не хочу выглядеть как маньяк из криминальных сводок, решил сделать по-старому — написать письмо.

Чтобы было «полное погружение», пшикни на письмо тем спреем, который лежит в конверте.

Учитывая твои… специфичные предпочтения — я, так уж и быть, подыграю. мВнутри — фото для твоей личной коллекции. Пользуйся с удовольствием и почаще.

Я морщу лоб. Что?.. Лезу в конверт — и нахожу фотографию, завернутую в белую бумагу. Разворачиваю — и смеюсь. На фото голые ступни Ильи: щиколотки скрещены, лежат на пуфике. Он сидит на террасе, на фоне — озеро и зеленые холмы «Зачарованного». На столике рядом — стакан виски. На нем серые домашние штаны.

Я замираю, разглядываю снимок — и вдруг понимаю: блин… он что-то делает со мной. От этого фото мне хочется оказаться там. Рядом.

Читаю дальше.

Надеюсь, у тебя все хорошо. Дни длинные. Ночи еще длиннее. Скучаю по тебе, любовь моя.

Навсегда твой Илья. Целую.

P. S. Ты уже начала вязать ошейники для своих внуков? Говорят, двойня — частая история. Я совсем не нервничаю.

Я улыбаюсь, взгляд цепляется за строчки, и я все-таки делаю, как он просит: беру флакончик и распыляю на бумагу. Подношу письмо к носу, делаю глубокий вдох, — и Илья Мельников обволакивает меня со всех сторон. Эти его дурацкие, именно «его» письма почему-то правда важны.

Я улыбаюсь. Хороший день.

Илья

Кирилл заглядывает в кабинет:

— Обедать пойдем?

Я поднимаю глаза.

— Эм…

Хочу. Но не хочу, чтобы он видел, куда мне придется зайти по дороге.

— Я пас, спасибо, — отвечаю я.

— Тебе надо есть.

— Я знаю. Просто… — я зависаю, быстро придумываю отмазку. — Мне в отделение почты надо. По пути что-нибудь возьму.

Кирилл хмурится и заходит внутрь.

— Зачем тебе на почту?

— Чтобы устроить себе банкет из восьми блюд. Как думаешь? — сухо бурчу я и снова смотрю в ноутбук.

Он садится на край стола.

— Есть новости от Кати?

— Нет, — отрезаю я громче, чем хотел, и стучу по клавишам. — С чего ты вообще взял?

— Ты никуда не выходишь, никого не видишь. С участка почти не выезжаешь, кроме работы.

— И что?

— Она уже почти шесть недель как уехала, Илья.

— И?

— Она не вернется, мужик.

Я взрываюсь.

— Слушай, — резко говорю я, — Катя — мое дело. И то, что между нами происходит, тебя не касается. Я накосячил, и хочешь ты этого или нет, я это исправлю.

— Тогда поезжай и привези ее домой. Ты знаешь, где она. Чего ждешь? Это вообще не похоже на тебя.

— Ты ее не знаешь. Она упрямая. Если я надавлю, в итоге потеряю навсегда. Я даю ей время, которое она заслуживает.

— Или время, чтобы забыть тебя.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Пошли, пообедаем, — вздыхает Кирилл. — Заодно закинем твое любовное письмо.

Я тяжело выдыхаю.

— Ладно.

Открываю верхний ящик, достаю красный конверт. Кирилл выхватывает его у меня, читает адрес и морщит лоб.

Пинки Лера

XXX, 98

Адлер

— Почему ты зовешь ее Пинки Лера?

— Долго объяснять.

Он переворачивает конверт и читает отправителя.

Эдуард Молчанов,

г лавный мусоролог всея «Зачарованного».

— Чего? Кто такой Эдуард Молчанов?

Я забираю конверт.

— По дороге объясню. Пошли.

Через двадцать минут мы стоим в очереди на почте. Кирилл рядом уткнулся в телефон.

— Следующий, — зовет оператор и поднимает глаза. — О, здравствуйте… мистер Молчанов.

Меня передергивает. Она уже запомнила это имя.

— Здравствуйте, — сухо говорю я и протягиваю конверт.

— Как обычно, в Адлер?

— Да. Спасибо.

Я достаю карту.

Она улыбается мечтательно:

— Надеюсь, это любовные письма. Так романтично… Вы каждый день отправляете Пинки письма уже месяц.

Я бросаю взгляд на Кирилла, он качает головой с выражением «ну ты и влип».

Я натягиваю вежливое лицо и снова смотрю на операторшу.

— Я бы тоже хотела такого поклонника, — добавляет она.

Я сжимаю челюсть. Все. Завтра пойду новое отделение.

Катя

Я тащу по дороге новый холст — он огромный. Прям как те, на которых я рисовала в детстве. Я подсела на это хобби, и каждый день получается все лучше.

Солнце, море, жизнь здесь… письма Ильи. У меня снова появляется жажда жить. Прежняя я потихоньку возвращается.

Нет давления. Нет траура. Нет той удушающей тоски — только теплые воспоминания и свобода. Я скоро позвоню Илье: его странные письма заставляют чувствовать себя ближе к нему. Я их перечитываю постоянно… и, кажется, скоро начну спать в обнимку с коробкой, где они лежат. Я хочу это починить. Он стоит того, чтобы попробовать еще раз.

Заворачиваю за угол — и вижу фургончик Романа у дома. Я машу рукой:

— Привет! Ты сегодня рано.

Он поднимает три красных конверта.

— Понедельник. Сегодня три письма.