Чтение онлайн

Но тут я еще обнаружил, что зверски хочу жрать, и накинулся на вяленое мясо, вино и сухари с такой яростью, чо не сразу понял, что Малыш что-то у меня спрашивает.

— Угмум? — осведомился я, выкатив глаза. Так и подавиться недолго…

— Что с ней делать, спрашиваю? — повторил впорос Малыш. — Мы-то знаем, на что идем, а ее с собой брать — чистое убийство.

Вот черт его дери, прямо сообщество телепатов…

— Назад отравлять — тоже убийство, — буркнул я, набивая трубку, потом поднял глаза на Малыша — и остолбенел. А он смотрел на Ларико — и я глазам своим не поверил: на его хищной, обветренной бородатой физиономии проступала самая неподдельная нежность.

Он, врубившись, что я на него смотрю, снова стал прежним Малышом — боевым, деловитым и собранным:

— Дать крюк хотя бы до Пещер мы никак не можем. А она долго не выдержит, ей такое пережить пришлось…

— Знаю, — сухо откликнулся я. Мастера мы все же проблемы себе на голову создавать… И так, с бухты-барахты, тут ничего не решишь. Хотя… Может, Малыш уже просчитал вариант, что мне его стоит отправить обратно? Но без него боеспособность отряда снизится разом процентов на сорок, и он это знает. А если отправлять не его, то кого же? Не меня, это точно. И не Дикса. Секретник во-первых, не согласится, во-вторых, я ему все равно не доверяю. А потом, такой прямолинейный тип обязательно во что-нибудь влетит. Хромой — этот уж больно криволинейный, хотя и связан клятвой. И, кстати, связан он ей до тех пор, пока продолжается поход, а если я его отправляю назад, то для него поход окончен, а тогда уж жди каверзы… Одну ее отослать — куда? Да и не сможет она в одиночку через У и Гэлфост пробраться. А если и сможет, так ее тоже институтская агентура разыскивать продлжает… Да еще и такое соображение: если отправляем двоих, не меньше трети припасов им с собой отвалить придется, а мне до сих пор как-то непонятно, сможем ли мы их по дороге пополнить…

Да что это я?! Вот ведь — в роль вошел, прикололо дурака командовать… А в данном случае я не столько командир, сколько должен человеком остаться попробовать. И, в конце концов, мое право командира еще и в том, чтоб дать Малышу пинка под задницу и решительно заявить: «Забирай ее и катись, встречаемся в Пещерах.»… И как раз не имею я никакого права с собой их на смерть тянуть, там, за Ингерном, разборки уже предстоят не на кулаках и мечах, а с помощью Силы.

Я уже было набрал в грудь воздуха, чтобы напутствовать Малыша крепким матерком, но он внезапно усмехнулся и хлопнул себя по коленям:

— Ничего не попишешь, придется мне при оруженосце быть…

— А ее ты спросил?

— А куда ее одну отправишь?

— Малыш, ты что, не понял? Сегодня ты вместе с ней уходишь обратно на восток.

Малыш страшно выкатил на меня глаза:

— Головушку тебе не напекло часом?

— Повторяю еще раз: забирай ее и топай назад. Все ясно?

— Слушай, командир хренов, ты что — хочешь тут один с тремя крокодилами остаться?!

— Ты не забывай, солнышко мое оранжевое — я тоже крокодил. Только покуда сытый, — жестко отчеканил я. Раз уж приходится в крутого командира играть — я это делать буду так, как нравится мне, а не так, как нравится кому-то еще: всем этим Лигам, Орденам и Братствам.

— Хватит выступать, Ученик Чародея. Дело закончится еще одним трупом, на сей раз — твоим.

— Малыш, пойми одну простую вещь: она будет обузой, это раз. А второе: я уже говорил, что к чародейским заморочкам я тебя близко не подпущу. С Воденвиртом мне без дураков играть придется.

— Это твое дело, не хочешь — не подпускай.

— Ну так уматывай! — хоть бы обиделся он, что ли… А он, не обратив внимания на мой тон, усмехнулся криво:

— А теперь сам подумай, куда нам возвращаться? В Пещерах мы не при делах, базы у озера больше не существует, Мастер твой нас на порог без тебя не пустит, Хранитель этот — тоже. Да еще и эсбешники нас ищут.

— Так у вас будет шанс выжить.

— Этот шанс у нас есть, пока мы кучей держимся. А у тебя он — единственный.

— Я о себе сам позабочусь. А ты о ней подумай.

— Нечего обо мне думать, Ордынцев, — голос Ларико за моей спиной прозвучал так неожиданно, что я даже вздрогнул. Вот змейство, слышала все! А она продолжала ровным голосом:

— И не берите в голову, обузой я не буду. Езжайте куда ехали, только меня с собой прихватите.

— Ты думаешь, там курорт?

— Ладно, — она махнула рукой, — только в благородство не играй.

— Нет, это кто из нас еще играет?! Я практическими соображениями руководствуюсь…

— Ордынцев, ты ведь меня знаешь?

— Еще как.

— Ну так вот что я тебе скажу: деваться мне некуда, я если что за вами в эти ваши степи пешком уйду.

Насколько я знаю, с нее станется…

— Выискалась декабристская жена… Я ж не бросаю тебя в одиночестве, хватай этого рыжего остолопа — и вперед. А то она еще меня шантажировать будет!

Этот сволочной конкурс благородных сердец мне потихоньку на нервы действовать начинает…

— Малыш тебе все по делу сказал. Без тебя нам идти некуда. А тебя без нас грохнут.

— Хоть бы уж тем, что подслушивала, не хвалилась.

— А почему бы и нет? Тоже уметь надо, а потом, вы так тут орали — в Левосте слышно.

— И, кстати, о Левосте, — влез Малыш. — Адары там всех наверняка на уши поставили. Ее в лицо знают, меня тоже запомнить могли, так что делай выводы. Хоть на это ума у тебя хватит?

Резонно, что и говорить… И все равно, не люблю, когда меня переспорить удается.

Я проворчал:

— Ладно, до Ингерна вместе доберемся, а там видно будет, — и сменил тему. — Ты говорила, вас с Гельдой вместе захватили?

— Да. Только ее я в последний раз с неделю назад видела.

— Где и при каких обстоятельствах?

— Не стоит об этом сейчас, — попробовал вмешаться Малыш. Нет уж, пусть это жестоко, но о Гельде я узнать должен…

— Стоит, — жестко отрезал я. — Это для всей экспдиции может значение иметь. Как и то, что тебе насчет смерти Роджера известно. Я понимаю, тебе неприятно вспоминать…

— Неприятно, — вздохнула она. — Но раз уж ты так просишь… Тем более, с Роджером я тоже не все поняла.

— Ну-ка? — неожиданно заинтересовался и Малыш.

— Вам как — по порядку, или как бог на душу положит?

— Лучше по порядку. С того дня, как вы из замка вышли.

Она помолчала, собираясь с мыслями, потом вскинула голову:

— Ладно. После того, как мы вышли, повел нас Роджер какими-то козьими тропами, у него там в разных местах люди были расставлены, нас дожидались. Три дня нормально шли, без приключений, удивительно даже, а к концу третьего дня устроились на ночлег, в дневном переходе от заставы, как Роджер говорил. — рассказывала она медленно, словно нехотя. — Сели, развели костер, болтаем о том о сем… Роджер говорит: «Я сейчас», — ну, и отошел в кусты. Мы ждем, а его нет и нет. Долго не было, мы с Гельдой уже места себе не находим, надо искать идти… И тут появляется. Мы, конечно, хи-хи, ха-ха, а он только молчит и улыбается. Я смотрю — не в себе человек, даже приставать к нему н стоит. Ну, с каждым бывает, на каждого может найти… А Гельда — та сидит, от своего Камня глаз не отводит, потом вдруг вскочила, как кошка бешеная, в воздухе рукой что-то нарисовала — Роджер где стоял, там и лег. Я, конечно, понять ничего не могу, чо с ней, а она ко мне — и давай объяснять… Вот тут я как раз не совсем поняла: то ли с Роджером что-то не так, то ли это вообще не РОджер, то ли Роджер, но другой… Спрашиваю: «Если это другой, то где тот?» — а она мне: «Пошли, говорит, искать, если он только вообще живой»… Поискали, поискали — не нашли, а тут еще облава поблизости появилась, Гельда ее почуяла… Мы ждать не стали, пока они нас найдут, забрали у Роджера пистолет, ломанулись, как две идиотки, без куска хлеба… А облавы и с севера и с запада идут, так что двинулись на восток какими-то буераками, два дня бежали — только шуба заворачивалась, потом горы начались. Орденские от нас отстали, вроде, зато дельтапланы какие-то появились, Гельда сказала, от них прятаться надо, ну, мы и прятались…

— Зря, — обронил Малыш.

— Может быть и зря… Не забывай, я тут всего ничего, а Гельда как-никак местная, знает побольше моего, так что мое дело было — заткнуться и не пищать.

— С неделю назад я б тоже прятаться посоветовал, — сообщил я. — Валяй дальше.

— Валяю. Еще день с чем-то пролазили, как дуры, по этим горам, куда ни сунешься — обрывы и все такое, и слезть не слезешь, и подняться не очень… Плутали-плутали, наконец выходим к какой-то хижине, хижина потрепанная, едва стоит, там же дед какой-то ходит, тоже на ладан дышит. Душевный иакой старичок, опрятный, борода как у Деда Мороза… Ну, мы к нему: «Дедуля, дедуля, будь ласков, пусти погреться, а потом проведи через горы, а мы тебе заплатим, чем захочешь…» Дед поупрямился, потом говорит: «Ладно, ночуйте у меня, а утром я вас через горы поведу». Мы с Гельдой легли, а я сплю — и чувствую сквозь сон: что-то не то. ОТкрываю глаза… И вот тут я в первый раз в жизни так испугалась — смотрю, а старик этот над Гельдой наклонился, руками водит и что-то бормочет — и холодом от него тянет! Я чуть не заорала, удержалась вовремя, а роджерова пушка у меня лежала, я ее на старика навела — только курок нажать, и чувствую: не могу. Пока я себя уговаривала, старик ко мне повернулся, посмотрел, в воздухе рукой вот так провел — и чувствую, не только пошевелиться, заорать не могу. А он еще над Гельдой поколдовал что-то, Камень с нее снял, нашел вожжи какие-то, руки-ноги нам с ней связал, смылся. Возвращается через час, с ним еще трое, рожи такие — смотреть страшно… Говорит, вот эти, мол, через горы перевести просили, — и на нас показывает, — гоос Ларико слегка дрогнул. — Те давай ржать, мол, посмотрим еще, стоит ли — и к нам… Не хочу я об этом вспоминать. В общем, привязали нас к седлам, как тюки, повезли через перевал куда-то, там у них лагерь, в дагере таких, как мы, еще десятка два, потом еще привезли, а дальше заковали всех, неделю пешком гнали да по реке везли… На одной из стоянок перекупщик подъехал, забрал меня, еще нескольких, повез в Левосту, а Гельда с остальным караваном дальше по реке уехала. А дальше вы все лучше моего знаете. А чем, кстати, вы так там навоняли?