Чтение онлайн

И лишь потом меня осенило – да с такой силой, что земля ушла из-под ног. А вдруг это тот самый Томас, о котором говорила красавица в больнице во время ВТП?

Все здания на территории школы еще советской постройки и выдержаны в давно устаревшем стиле. По лесистому участку в четыре гектара, огороженному высоким зубчатым забором, разбросано штук двадцать далеко отстоящих друг от друга отдельных коттеджей, удобная столовая, учебный корпус и лаборатории. Чужакам здесь не рады – их сюда вообще не пускают. Видимо, результаты экспериментов с моим участием все же произвели должное впечатление на руководство – мне достался коттедж у самого моря, откуда слышен плеск волн. А еще я пользуюсь особой свободой передвижений.

Территория школы имеет четкие границы, для выезда за их пределы посетителям требуется разрешение. Гулять по комплексу нежелательно, но не запрещено, поскольку некоторые занятия проходят в групповом формате. Столовая открыта круглосуточно. Заняться здесь особенно нечем: в комнатах нет телевизоров – и ни одной вышки сотовой связи поблизости.

На этой неделе мне поставлена задача завоевать доверие американского генерала, который, как я подозреваю, в один прекрасный день может стать отцом моей дочери. По крайней мере, так предсказала незнакомка, которую я видела во сне, – а может быть, это была я сама лет через пять… Слишком много всего для обычной девушки. Хорошо, что я не обычная девушка.

Я сижу на крыльце и смотрю, как солнце исчезает за верхушками деревьев. На небе одна за другой загораются звезды – редкие огоньки на земле не могут заглушить их свет. Какой мирный пейзаж! Никому из Бухареста меня здесь не достать. Мне становится легко и радостно на душе от того, что я делаю важное дело для своей родины – а может быть, и для себя тоже. Пора готовиться к встрече с моим гостем.

После нашего утреннего знакомства с Томасом я предложила ему вместе пройтись после ужина или заглянуть ко мне что-нибудь выпить. Персонал на всех углах шептался о том, что на территорию пустили американца. Разве еще каких-то двадцать лет назад мы не пытались уничтожить американцев? А теперь один из них разгуливает по режимному объекту?! Этот человек скоро придет ко мне. Встав перед зеркалом, оцениваю свой облик. Не слишком ли откровенно? Стук в дверь. Голова у меня идет кругом. Выпрямляю спину и приглашаю его войти.

Томас обнаруживает меня у двери в спальню в одной лишь черной комбинации. Пусть только попробует не обратить внимания! Когда он входит, я фотографирую его на свой мобильник, а потом натягиваю тонкое длинное черное платье и застегиваю его спереди на молнию.

– Полегче, принцесса! У вас же на территории вроде как запрещены мобильные телефоны и фотосъемка.

И ни слова о моем наряде.

– Вы правы, господин генерал. Ни к чему помогать программам распознавания лиц.

Я убираю телефон, но фотографию не удаляю. В радиусе нескольких километров от школы нет ни одной вышки сотовых операторов, да и спутниковая связь очень нестабильна. Он знает, что я не смогу отправить снимок. Возможно, он хочет посмотреть, как будут развиваться события этой ночью.

Эта женщина – нечто особенное. От ее откровенного наряда, соблазнительных форм и невозмутимого вида у меня захватывает дух. Пытаюсь вспомнить, доводилось ли мне встретить хоть одну американскую девушку, которая сумела бы столь эффектно себя преподнести. Да нет, конечно, об этом не может быть и речи. Интересно, что она еще способна выкинуть. Но куда важнее другое: Наталья – та самая красотка, которой я поставил высший балл пять лет назад в отеле «Эпок». Никак не могу отделаться от этой мысли.

Окидываю взглядом Томаса. Высокий, стройный, в темных волосах проглядывает седина. Весьма привлекателен, хоть гораздо старше меня. Одет в брюки защитного цвета без ремня, рубашку-поло и кроссовки «Прада» на босу ногу. Как это по-американски! Я перевожу глаза на его перстень с черным ониксом, украшенный посередине бриллиантом. Черный оникс! Неужели? Он!

Я интуитивно понимаю, что Томас – одиночка. В нашей профессии это обязательное условие успеха – да и вообще выживания. Хотя при нашей первой встрече он и разговаривал со мной уверенным тоном, было видно, что ему неловко. Он выгодно отличается от всех тех незамысловато устроенных мужчин, с которыми мне приходилось иметь дело в Румынии, по всей Восточной Европе и даже в России. Принимая мой вызов, он садится на диван и произносит:

– Я не настолько умен и не так молод, чтобы с ходу придумать, как заинтересовать девушку вдвое младше себя. Вы же не просто переводчица. Может, расскажете о себе, Наталья?

Я тоже сажусь:

– Хорошо, но при условии, что взамен вы сообщите мне о цели своего приезда. Я капитан, вы генерал – сделка выходит в мою пользу.

Игра началась. Он посмеивается:

– С вашей красотой и умением вести переговоры вам самой прямая дорога в генералы. Что ж, по рукам! Но как вы поймете, что я не соврал?

– Легко. Попробуете меня обмануть – и ваше стариковское тело немедленно вас выдаст.

Он разражается смехом:

– Продолжайте в том же духе, и я вам все что угодно расскажу.

– Так я и поверила!

– Чем именно вы занимаетесь в разведслужбе?

– Я смотрю, вы сразу берете быка за рога, господин генерал, – говорю я серьезным тоном. – Вы всегда так себя ведете с женщинами?

– Я всегда так себя веду со всеми. С женщинами в том числе.

– Принимается. Обычно я занимаюсь устранением проблем. Два месяца назад я проходила здесь проверку на профпригодность в области квантовых перемещений. Мне сказали, что я осознанный сновидец и обладаю сверхъестественным потенциалом. Пришлось объяснять этим болванам, что осознанные сновидения – это научно обоснованное явление, подкрепленное законами физики. Все эти разговоры про сверхъестественные способности – пустая трата времени.

– Осознанных сновидцев много.

– Да, но остальные способности встречаются не так часто.

Я говорю искренне.

– Расскажите мне о своих снах.

Стоит ли быть с ним откровенной? Возможно. Это же тот самый Томас, о котором я слышала во сне. Ни с того ни с сего во мне просыпается упрямство. Скрестив руки на груди, я выдаю:

– Я могу выполнять во сне когнитивные функции.

– И?.. – произносит генерал. По голосу слышно, что знает он больше, чем кажется. – Что это за когнитивные функции?

Я не отвожу взгляда, медленно моргая и пытаясь выиграть время.

– Математические вычисления. Иногда кое-что еще.

Он слегка наклоняется ко мне, сверля меня взглядом:

– Что еще?

Я продолжаю смотреть ему в глаза. Атмосфера в комнате накаляется. Я не выдерживаю.

– Решения. Иногда они меняются во время сна. Могу во сне общаться с другими людьми. Здешние специалисты вроде как считают это важным.

Он удовлетворенно кивает. Я стараюсь не выдать своего смущения.

– Неплохо, – комментирует он. – Но таких людей один на тысячу, а не один на миллион. Про внешность сейчас не будем. Этот параметр, вероятно, делает вас куда более редким экземпляром.

Я отзываюсь, не меняясь в лице:

– Лесть наше всё. Скажите, а в Америке за такие слова вас не обвинили бы в сексуальных домогательствах? Я заметила, как вы на меня сегодня смотрели. Спасибо, кстати.

– Мы же не в Америке… Мы в Румынии, сидим на диване рядом с вашей спальней. И разве я как-нибудь особенно на вас смотрел?